— Сукин сын! — ору я, шагнув к Шалуну и опустившись рядом с ним на колени. Он выглядит мертвым. Я беру его в руки — он холодный, но рыбы и должны быть холодными, правда? Отношу его к аквариуму и бросаю в воду, надеясь, что время еще есть и я успею его вернуть. Подбираю Иегову, доношу до аквариума и тоже бросаю в воду. Шалун уже плавает брюшком вверх. Через пару секунд Иегова к нему присоединяется.

Я кружу их по аквариуму, заставляя плавать вдоль стенок, а потом давлю на их маленькую грудь и, хотя все это кажется бесполезным, окончательно сдаюсь лишь минут через десять. Резко разворачиваюсь и встаю прямо перед постелью. Этот чертов дорогущий кот убил моих двух лучших друзей. Я кидаюсь на кровать, беру ее за края и ставлю на бок. На пол ссыпается куча мусора. Матрас и простыни соскальзывают. Мой пах начинает побаливать, но не так, как болит сердце. Кот смотрит на меня снизу вверх, в полном шоке, голова его чуть повернута набок, а глаза вытаращены. Когда я наклоняюсь, чтобы схватить его, он начинает пятиться. Уши у него прижаты, и выглядит он так, будто готов меня убить. Тогда я вытягиваю ногу и пытаюсь наступить ему на спину, но он видит это и замирает прямо передо мной, поэтому мне приходится скорректировать траекторию, и, когда я это делаю, мой пах взрывается болью. Я резко опускаю ногу на пол, на то место, где только что был кот, и невыносимая боль в моем фантомном яичке заставляет меня упасть на колени.

Котяра останавливается ровно в середине комнаты и садится. Молча смотрит на меня. Уши его уже не прижаты. Я чуть прикрываю ладонью оставшееся яичко. Ладно. Пора сменить тактику.

— Эй, котик. Иди сюда, киса. Я просто хочу тебя погладить.

Начинаю щелкать своими чертовыми пальцами, потому что, по-моему, котам это нравится. Продолжаю щелкать ими, и в голове моей прокручивается фильм, в котором я играю главную роль и в которой сворачиваю шею этому идиотскому коту. Похоже, кот смотрит тот же фильм, потому что он не двигается с места. Я направляюсь к портфелю. Мы оба, кот и я, смотрим на нож, который я вытаскиваю, и мы оба знаем, что он может сделать. Кот знает, что я собираюсь проверить, сколькими способами можно освежевать его тушку. Вижу, как в лезвии отражаются мои глаза. Пару секунд я просто смотрю в отражение, и все, что мне приходит в голову, это то, как мои глаза похожи на папины. Мысли о папе навевают вдруг еще большую грусть по тем, кого я любил и кого потерял, после чего меня захлестывает бешеная злость на кота, из-за которого мне так грустно.

— Хороший мальчик. Давай же, — продолжаю я щелкать пальцами. Кот мяукает.

Тогда я кидаю нож. Я шустрый. И нож шустрый. Кот еще шустрее. Лезвие втыкается в пол ровно в том месте, где кот сидел долей секунды раньше. Потом он разворачивается ко мне спиной и медленно идет к кровати. Я иду к ножу, когда раздается телефонный звонок. Не хочу отвечать. Все, чего я хочу на данный момент — это убить проклятого кота. Яичко болит адски. А телефон все звонит и звонит.

Я выдергиваю нож из пола и снова швыряю в кота, кот делает прыжок вперед, и нож у него из спины не торчит. Оглядывается и смотрит на меня.

— Я тебя убью, маленький ублюдок.

Кот шипит мне в ответ.

Телефон продолжает звонить. От этого звонка у меня начинает болеть голова. Звонок, звонок, чертов звонок. Почему автоответчик не отвечает?

Я беру еще один нож и осторожно встаю на ноги. Боль в паху все сильнее. Медленно иду к телефону. Он перестал звонить, и автоответчик записывает сообщение. Звук выключен, и я ничего не слышу. Поднимаю трубку, прервав запись.

— Алло? — отвечаю я, надеясь, что золотые рыбки — это единственное, что я сегодня потерял, но предчувствие говорит мне, что с мамой что-то случилось. Оно вернулось, заполнив мои мысли. Почему жизнь так жестока к тем, кого я люблю? И почему те, кого я люблю, предают меня? Я взял кота и подарил ему дом, а он в благодарность сделал это.

— Джо? Привет, это Дженнифер.

Дженнифер? Откуда она знает мою маму?

— Чем могу помочь, Дженнифер? — слышу я собственный голос.

— Ты не поверишь, но мы только что нашли хозяина кота!

Голос ее звучит возбужденно. Смотрю на кровать. Кот все еще сидит там. Прицеливаюсь ножом.

— Правда?

Это означает, что мама жива и здорова. Слава богу!

— Правда! Ведь здорово?

— Кота у меня больше нет, — говорю я, раздумывая, с какой силой нужно метнуть нож, чтобы пригвоздить его к полу.

— В каком смысле?

— Я отдал его одному из соседей.

— А ты обратно не можешь его забрать?

— Понимаешь, дело в том, что он убежал, — отвечаю я, с трудом понимая, что она говорит да и что я сам несу. Мой мозг работает на автопилоте. Я не в силах отвести глаз от чертова кота, но думаю почему-то только о своем папе. О папе, кончающем жизнь самоубийством. О папе, которого нашли запертым в машине.

— Ты шутишь, — произносит Дженнифер. Я перевожу взгляд с аквариума на кота.

— Все еще хуже, — говорю я.

— Хуже? Ты сказал, хуже? Почему?

— Ну, он не просто убежал. Он убежал прямо на оживленную улицу.

Ни за что в жизни она не получит этого кота. Он слишком многое символизирует. Мелисса меня предала. Папа меня предал. Меня не победит животное, чей мозг раз в десять меньше моего.

— Джо, ты серьезно? Или ты пытаешься оставить кота себе?

— Если не веришь, можешь приехать и выкопать эту чертову штуку из сада!

— Не надо так…

— Я ненавижу котлеты! — ору я, и она вешает трубку, не сказав больше ни слова. Похоже, с Дженнифер я больше не увижусь.

Вместо того чтобы швырнуть нож, я решаю сделать еще одну попытку приласкать кота, надеясь, что смогу подобраться к нему поближе. Бросаю взгляд на аквариум. Мутная вода в нем абсолютно неподвижна. Вот что я получаю в награду, когда пытаюсь быть хорошим заботливым человеком.

— Иди сюда, Пушистик. Иди сюда, иди к Джо.