Собак у нас в колонне осталось всего-то шесть. Менее половины из тех, что когда-то прикупились в Новом Бракуде. Обычно они двигались у нас не все друг за дружкой, а вперемежку с людьми-носильщиками, но сегодня почему-то сложилось по-иному. Вся группа трусила скопом, след в след. Вообще-то это не рекомендовалось. Из-за самой собачьей природы, при таком порядке движения часто случалось, что задние, ни с того ни с сего, цапали передних. Случались свары, и приходилось наводить порядок кнутиком. Причем в деле слежения за собачьей дисциплиной мы вынуждены были отвлекать исключительно своих. Туземцы — дети природы — страшно веселились, когда собаки цапались и устраивали кучу-малу, и кроме того, страшно любили задействовать кнутик не по делу, лупася собак-носильщиков просто так, забавы ради.

Так сложилось, что сейчас за собаками следовал я. Все шло более-менее. Мы по-прежнему держались плана Шоймара по поиску городов рибукаров. В смысле хотя бы одного из оных. Мы шли на север, приближаясь к предгорьям Нетронутой Цепи. По крайней мере, если верить топографии. Несмотря ни на что, эта наука держала свои позиции прочно. В отличие от большинства других: биологии, например. В общем, и мы, и наши песики чапали согласно карте. И тут что-то изменилось.

Внезапно, безо всякого понукания извне и даже без команды, вся оставшаяся, обвешанная сумками свора совершила поворот направо. Причем не друг за дружкой, а вместе и враз.

Я даже растерялся. Может, из-за москитной сетки или просто непрекращающегося чириканья с карканьем наверху я чего-то пропустил? Глянул вперед. Как раз где-то там скрылась в лиственной толще заветная, груженная гораздо покруче моей спина раба-носильщика Нойча. Я повернулся назад и едва не упал от врезавшегося в меня с ходу и перегруженного уже без всякой меры первого радиста Риши Элеме.

— Массаракш! — ругнулся Риши, но тут же опомнился. — Простите, док. Вы так резко остано… Что-то случилось? — спросил он, сбавляя тон и уже вспоминая о своем пистолете, закрепленном где-то на поясе.

— Собаки, — произнес я, оглядываясь.

Все шесть песиков-носильщиков уже растворились в листве.

— За ними! — скомандовал я. Вышло что-то хрипло-неуверенное, но смысл-то был ясен.

Риши Элеме начал стаскивать со спины свою рацию. Ждать его времени явно не было.

— Собаки уходят! — крикнул я чуть громче прежнего и бросился вперед. В руках у меня вообще-то был тот самый кнутик, но сейчас я лихорадочно расстегивал на ходу кобур, извлекая заряженный «меньхерт». Смутно мне казалось, что исключительно кнутиком дело никоим образом не ограничится.

Я рванул вперед, с ходу напоролся на провисшую лиану (благо, не на змею) и едва-едва сам себя не задушил по инерции. Выкрутился, пригнулся, дернул далее. Хотел позвать собак, но тут пришлось уклоняться от сломанной ветки. Снова обогнул, пробежал шагов пять беспрепятственно. Вроде бы, направление я еще не потерял, но поскольку снять рюкзак сразу не удосужился, теперь было уже поздно. Не хватало потерять тут еще и медицинское оборудование, не говоря о предметах личной гигиены. О Мировой Свет! У нас еще наличествовала какая-то гигиена!

Шляпа смялась и спасла меня, как минимум, от ссадины на лбу: кто-то проходивший тут раньше наломал веток — будь здоров сколько. Я отодвинул в сторону свисающий откуда-то сверху бесконечный пальмовый лист, примял ногой еще один — папоротниковый. Пробежал еще несколько шагов беспрепятственно, но все-таки споткнулся о корень. Кажется, о корень. Тяжесть рюкзака дернула вперед, я чуть не кувыркнулся. Растянулся в какой-то мокроте. На мгновение забыл, зачем и куда бегу. Вскочил на четвереньки и тут, в прорехе зелени, четко увидел двух наших собачек. Они все еще смело и целенаправленно трусили вперед.

— Эй, песики! Сюда, мои хорошие! А кому я сейчас дам сахарочек? А? Ну-ка…

Неожиданно горло мне словно перекрыли. Я не мог выговорить ни слова. Бросил кнут и протянул руку к шее. Нет, все было нормально — никто меня не душил. Только вот говорить я по-прежнему не мог. И все же я заставил себя подняться. Именно заставил. Нечто, гораздо более тяжелое, чем медицинские принадлежности на спине, тормозили мое движение. Потом вдруг отпустило. Поскольку из положения стоя я уже никак не видел песиков, то снова рванул вперед.

Шагов через десять на темно-зеленом фоне что-то снова мелькнуло. Ну, как же, это наши песики, их виляющие задницы. Звать было бесполезно, да я все еще и не мог. Язык почему-то не шевелился. Зато я вдруг припомнил Шоймара и мысленно его похвалил. После очередного исчезновения собак он приказал ни в коем случае не навешивать на четвероногих что-либо действительно важное. Люди, по его мнению, были все же надежнее. «Это уж точно», — согласился я нынешний.

Внезапно я оказался на относительно открытой местности. Даже удивительно. Небольшая полянка между уходящими ввысь деревьями-великанами. И вот тут-то я увидел не только двух ближних, а всех наших собачек. «Одна, две, три…». Массаракш! Их почему-то было… семеро! Я начал пересчитывать вновь. Впрочем, тут же остановился. Одна была не наша. Да и не собака это была вообще. Голован! Здоровющий, с тяжелой, медведеобразной башкой. Он трусил впереди нашей своры, а та выстроилась за ним, как за вожаком. Голован уводил, крал наших собачек просто так, за здорово живешь.