Лайам уставился в темноту. Ноздри его раздулись — он настороженно принюхивался, пытаясь обнаружить, не подслушивают ли их.

— Не так быстро, как хотелось бы, — понизив голос, пробормотал он. — Нужно держать все в тайне — не хочу, чтобы кто-то пострадал.

Придвинувшись к самому уху брата, Шон рассказал ему о том, что услышал от Андреа, — что на нее ошейник не действует. В глазах Лайама блеснул огонек.

— Она знает почему? — с любопытством спросил он.

— Говорит, что понятия не имеет. И я ей верю. Однако она смогла воспользоваться магией меча, чтобы исцелить Эли. И избавила от боли меня самого. Может, все дело в ее даре, как думаешь? Возможно, это он не дает ошейнику причинить ей боль.

— Интересно, может, у всех полукровок так же?

Шон пожал плечами:

— Если даже и так, думаю, они предпочтут держать язык за зубами.

— Согласен. — Лайам снова уставился в темноту. К вечеру сильно похолодало. — Как ты думаешь, она согласится нам помочь?

— Возможно. Если попросим как следует, — усмехнулся Шон.

Лайам ехидно прищурился:

— Так-так, а это какой меч тебе подсказал? Тот, второй? Выходит, его магию она тоже подчинила себе?

— Очень смешно! Да думаю, она согласится нам помочь — со временем. И если ты не станешь на нее давить. Думаю, мы можем ей доверять. Вспомни, сколько лет она хранила свой секрет. Нет, Андреа нас не выдаст.

— Я должен подумать. И посоветоваться с отцом.

— Ладно. Ну, так что ты решил насчет Каллума? Конечно, он под защитой клана, но откуда нам знать — возможно, не все придерживаются тех же взглядов.

— Угу, согласен. Я теперь с него глаз не спущу. Вот идиоты! — прорычал Лайам. — Из-за них могли пострадать мы все!

Шон украдкой покосился на соседний дом. В окне спальни Андреа горел свет.

— Отец наверняка сможет помочь. Ему достаточно только посмотреть на них, чтобы эти ублюдки обмочились со страху.

— А то я не знаю!

Братья с усмешкой переглянулись. Не будь Дилана, они бы не выжили. Шону вспомнились долгие, суровые зимы, безлюдные берега Ирландии — обратившись в зверей, они тесно прижимались друг к другу, чтобы не замерзнуть и не умереть с голоду, — трое братьев и их отец. Потом Дилан ненадолго исчезал, чтобы вернуться, нагруженный едой. И это были не дохлые кошки и не ворованный картофель, а свежие овощи, фазаны и рыба — все как будто из ресторана. Он никогда не рассказывал, откуда вся эта роскошь, а Лайам, Кенни и Шон благоразумно предпочитали не спрашивать.

— Держу пари, отец решил, что он уже достаточно прикрывал наши задницы, — пробормотал он.

— Да. Самое время нам научиться прикрывать его.

— Верно сказал. — Шон, поднявшись на ноги, смял в кулаке пустую банку. — Ну, я пошел.

— Может, тебе стоит немного поспать? — ехидно предложил Лайам. — Ну, просто для разнообразия.

— Жаль время терять. Ты не представляешь, сколько всего интересного можно придумать, если не спишь.

Огонек в глазах Лайама говорил о том, что он и сам прекрасно это знает. Он тоже поднялся, и братья крепко обнялись. Потом Шон повернулся и чуть ли не бегом бросился через двор.

Андреа была уверена, что теперь, когда рядом Шон, она навсегда забудет о своих кошмарах. Но едва она, устав от любовных ласк, провалилась в сон, как все повторилось снова.

Со всех сторон к ней тянулись ослепительно белые нити. Только на этот раз Андреа с ужасом поняла, что не в силах пошевелиться. Она лежала, спеленутая по рукам и ногам, задыхаясь от ужаса. Ей казалось, она умирает.

«Сопротивляйся, Андреа!»

Знакомый уже голос фэйри подействовал отрезвляюще. Стряхнув страх, Андреа принялась извиваться, стараясь высвободиться из своего кокона. Понемногу ей удалось растянуть путы — высунув наружу голову, она с ужасом обнаружила, что она не в постели с Шоном. Ее спальня куда-то исчезла — вместо очертаний знакомых предметов вокруг клубился плотный, словно серый кисель, туман.

«Просыпайся, только тихо, и приходи ко мне. Мне нужно поговорить с тобой, дочка».

Белые нити, извиваясь, подползали со всех сторон. Проклятие, как она сможет порвать их — к тому же непременно тихо?!

Внезапно в голове у нее вновь зазвучала уже знакомая негромкая музыка — казалось, чьи-то голоса шепотом призывают ее к себе. Меч стража, словно раскалившись добела, вдруг ярко засветился в темноте. Андреа представила, как берет его в руки… и тут вдруг кокон распался и с тихим шипением растаял в воздухе.

«А-а-а… мудрое решение!»

Андреа проснулась, как от толчка. Вокруг стояла тишина. Возле нее мирно посапывал Шон, и сердце ее дрогнуло — даже сейчас, когда глаза его были закрыты, а лицо смягчилось во сне и казалось уже не таким суровым, от него даже на расстоянии исходило ощущение силы.