Вышли в путь. Впереди, в ста метрах от основной группы шёл дозорный. Не было только бокового охранения.

Часа через полтора хода Саша забеспокоился и обратился к командиру:

— Василий Захарович, а где дрезина?

— А мы её поближе подвезли на подводе. Не ехать же вам на ней весь путь, только немцев насторожите. Всё равно в ночь операцию начинать не будем. Переночуем, с утра позиции займём, а дальше — уже от вас двоих зависит.

Ночевали в лесу — и для партизан, и для Саши это было делом привычным. Утром перекусили ещё затемно.

Настал день, а операция, можно сказать, срывалась из-за неучтённой мелочи — тумана. Ничего необычного: местность сырая, болотистая, вот по утрам туман и стоит.

Корж выделил четверых партизан.

— Они помогут дрезину на рельсы поставить.

Кроме этой четвёрки оставались двое со снарядами в мешках. Ещё мешок с десятком гранат получил Сергуня, и отряд ушёл к мосту, скрывшись в тумане.

Только к десяти часам утра туман рассеялся, и показалось солнце.

По железной дороге прогромыхал поезд.

— Минёр, дрезину не пора ставить?

— Подождём, немцы поезда пакетами пускают. Ещё несколько подряд должны пройти.

И в самом деле, буквально через несколько минут прошёл второй поезд, а за ним — ещё и ещё.

— Ты смотри, движение — как на Минском шоссе, — заметил один из партизан.

— Погодь немного, сейчас мы его отрегулируем! — со злостью сказал другой.

За поездами неспешно прокатил бронепоезд. Был он коротким, в середине — паровоз, а спереди и сзади — по бронированному вагону. На каждом вагоне сверху располагалась башня с коротким стволом пушки, а по боковым стенам — по два пулемёта. Смотрелось впечатляюще.

Саша выждал ещё минут десять.

— Пора!

Четверо партизан подхватили дрезину за небольшие колёса и, вытащив из кустов к насыпи, установили на рельсы. Двое других тут же уложили на железный пол снаряды.

— Сергуня, гранаты!

Сергуня развязал мешок.

Саша привязал по гранате к каждому снаряду — там, где обычно вкручивался взрыватель.

— Сергуня, всё помнишь? Прорываемся на мост, и как только я чеку выдерну, ты прыгаешь в воду. Не медли, у нас всего четыре секунды будет.

— Помню.

Сергуня был бледен, не переставая облизывал губы, и пальцы его рук мелко дрожали.

— Если меня ранят или убьют — сам у обеих гранат чеки сорвёшь, иначе вся операция пойдёт насмарку.

— Сделаю.

Саша раздвинул опоры сошек пулемёта, поплевал на руки:

— Ну, с Богом!

Оба взялись за рычаг-качалку ручного привода дрезины, и тележка тронулась с места.

Сергуня активно заработал рычагом.

— Помедленнее, — остановил его Саша, — мы же охрану изображаем, перегон должны осматривать. А ты как на гонках.

Медленно, постукивая колёсами на рельсах, дрезина катилась к мосту. Собственно, рычагом сейчас работал один Сергуня. Саша откинул крышку лентоприёмника пулемёта, вставил ленту, взвёл затвор. Затем достал из мешка две гранаты и сунул их ручками за пояс. Жаль, гранаты немецкие, слабые. Сейчас бы хоть одну нашу, Ф-1. У немецких только и удобно, что ручки длинные — за ремнём носить.

Они проехали километр, второй.

— Далеко ещё? — спросил Сергуня.

— Сам понять не могу.

Пешком, в отдалении от железной дороги Саша ходил, и мог проделать этот путь ещё раз. А вот по железнодорожным путям — попробуй, угадай.

Промелькнул километровый столб, метров через пятьсот появилось железная табличка на насыпи — на немецком и русском языках: «Запретная зона. Ходить запрещено!»

Сергуня засмеялся.

— Ты чего?

— Ходить запрещено, а вот про то, что ездить нельзя — ни слова!

— Рано зубки скалишь, шутник!

Впереди наконец-то показались железные формы моста, а перед ними — пулемётное гнездо, обложенное мешками с землёй.

Немцы явно заметили Сергуню и Александра. Один из них встал над бруствером, и в лучах солнца блеснули стёкла бинокля. Но, видимо, он разглядел форму и успокоился.

Зато Сергуня нервничал: лоб его вспотел, и даже края пилотки потемнели от пота.

Дрезина медленно подкатывалась к мосту.

Из-за мешков предмостного укрепления вышел солдат в стальном шлеме и с карабином в руках. Он поднял руку и крикнул:

— Хальт! Пароле!

Саша сообразил мгновенно. Закричав «Ахтунг! Партизанен!», он показал рукой налево.