Он влетел в лес и, прижавшись спиной к дереву, стал сматывать тянувшийся за подрывной машиной провод. Он уцелел не весь, но большая его часть. Провод нынче в цене. Любой не прицепишь, у него определённое электрическое сопротивление должно быть.

А на складе уже бушевал огненный смерч, извержение вулкана!

Саша бросился в глубь леса, крича на ходу:

— Парни, отзовитесь!

— Мы здесь! — Сбоку возникли две фигуры.

— Бежим, коли жизнь дорога!

Саша побежал первым, выставив перед собой руку — в темноте запросто можно было выколоть глаза ветками. Он забирал вправо, постепенно удаляясь от грунтовки — помнил о немецком посте. Чего доброго, пробегут немцы к складу и могут на них наткнуться. Хотя нет, о чём это он? Не дураки же они — бежать к огненному шквалу. Там никто не сможет выжить, если только не спрячется в отрытом окопе или щели, да и то на значительном удалении. Осколки-то поверху пойдут, а вот взрывная волна барабанные перепонки порвет, да и контузить сильно может.

За Сашей глухо топали сапоги парней.

Всё! Саша сбавил темп, перейдя на шаг. Сзади шумно дышали Клепиков и Шурыгин.

— Ну что… полу… чилось? — спросил Шурыгин.

— He-а, осечка вышла, — пошутил Саша.

Как будто не слышно и не видно! Небось, зарево от взрыва и пожара в Полоцке видать. Все окрестные деревни проснулись.

Они обогнули деревеньку Ровное. Было видно, как жители, высыпав из своих домов, вслушиваются в грохот рвущихся мин, сливающийся в сплошной тяжёлый гул, и с тревогой смотрят на зарево.

Без происшествий они добрались до своего леса. Увидев ручей, Саша зашёл в него сам и загнал туда парней. Вода была уже холодноватой, но жизнь дороже. Если немцы пустят по следу собак, ручей выручит, скроет следы, собьёт собак со следа.

Вот и схрон. Здесь тоже не спали. Молодые партизаны стояли всей группой и смотрели на зарево. Уже Саша с Шурыгиным и Клёпиковым отошли от взорванного склада километров на двенадцать, а то и поболе, а зарево всё равно было видно, и взрывы слышны.

Комиссар первым заметил подошедших, вскинул руки в приветствии.

— С почином!

— Спасибо. А почему постов не вижу?

Комиссар смутился.

— Запамятовал, волновался, ждал, как акция пройдёт.

— Составить рапорт или так, на слово поверишь? — засмеялся Саша. — На первый раз служебную халатность прощаю, а если повторится в последующем, спрошу по всей строгости.

— Прости, командир.

Комиссар стушевался. Как политический руководитель, он молодым пример подавать должен, а сам сплоховал.

Через час вернулись Шередин и Рогозин.

— Фу, еле успели ноги унести. Как начало рваться, осколки так и свистят — головы не поднять. Пришлось на пузе до леса ползти.

— Самое главное — оба живы. Молодцы!

На следующий день комиссар собрал весь отряд на собрание. Такого рода мероприятия Саша на дух не переносил. Он сидел в сторонке, слушал.

Покидько битых полчаса говорил парням о долге, о борьбе с немецкими оккупантами, призывал брать пример с командира и остальных бойцов, совершивших взрыв на немецком складе. В конце своего выступления он неожиданно предложил дать отряду название.

Предложения посыпались со всех сторон. Почти остановились на «Смерть немецким оккупантам!»

Комиссар поглядел на Сашу, но тот отрицательно качнул головой и встал.

— Почему только немецким? С нами воюют венгры, итальянцы, румыны, финны — да разве только они? А сколько русских служат в полиции, в карательных отрядах? Да и название больно длинное. Предлагаю — «За Родину!»

Название понравилось. Проголосовали единогласно. Вот почему партизанщина Саше не нравилась! Собрание, голосование — как в колхозе! В армии получил приказ — выполняй!

После взрыва на складе немцы обеспокоились и начали шастать по деревням, допрашивали жителей — не видел ли кто чужих людей у себя в деревне? Пригрозили расстрелом всем, кто будет замечен в помощи партизанам и окруженцам, и посулили денежную награду в десять тысяч оккупационных марок тому, кто укажет местоположение партизан.

Таковых не нашлось, но всем партизанам пришлось безвылазно сидеть на базе — нечего дразнить гусей. К тому же с приходом на базу новых людей появились две беды. Одна — от скученности и отсутствия бани: это вши. Саша заметил, что партизаны стали чесаться. Сначала он не придал этому значения, а когда спохватился, половина отряда была заражена этими вредными насекомыми. Как с ними бороться, он не знал. Ну не было в его время в армии, да и на гражданке этой напасти — если только у бомжей. И он решил бороться со вшами как сам это понимал.