— Значит, сейчас как раз… эта точка?

— Да!..

— Выходит, прошлое приближение было, когда ты только родился?

— Выходит, так…

— А ты помнишь ту большую луну?

— Икира, ты что?! Я же был грудной младенец!.. Скажи, вот ты разве что-нибудь помнишь из младенческого времени?

Икира почему-то пригорюнился.

— Немножко помню… Стеклянный кораблик на ёлочной ветке. Как он блестит и качается. Мама говорит, что это было, когда мне исполнилось три месяца. Потом кораблик разбился…

Марко взял его за плечо.

— Пойдём домой… а то мама заглянет в твою комнату, а тебя нет. Перепугается…

— Ей не привыкать, — по-взрослому отозвался Икира… — Да она и не заглянет, она спит. А если утром спросит…

— Что скажешь? Ты ведь никогда не врёшь, — поддел его Марко.

— Я и не буду. Скажу, что ходил к тебе в гости…

— …и влетит нам обоим.

— Уж тебе-то никак не влетит, — успокоил Икира.

— Почему?

— Мама говорит, что ты «очень положительный персонаж»…

— Я-а-а?!

— Да. Ты в её библиотеке самый активный читатель. Так она недавно сказала…

— Надо же!.. А Слон?

— Да, и Слон… А ещё Славка…

— Кто-о?!

— Мирослава Тотойко, — отчётливо сказал Икира. — Марко, чему ты удивляешься?

Было чему. «Славка — читательница!»

— Никогда бы не подумал.

— Но это так, — произнёс Икира с интонацией мамы-библиотекарши. — Только она немного странная читательница… Ой… Я проговорился…

— Говори уж до конца, раз начал. — У Марко проснулось любопытство.

— Получится, что я бессовестный болтун…

— Я тебя не выдам.

— Марко, правда?

— Вот джольчик… — Марко вынул из нагрудного кармана медаль. Она заблестела на ладони, как маленькая луна. — Клянусь морским коньком.

— Ну, тогда… — Икире и болтуном быть не хотелось, и обижать Марко тоже было нельзя: тот вон как убедительно разогнал Икирины лунные страхи… — В общем, мама рассказывала, что Славка выбирает книги… по-особенному. Она просит показать твой формуляр и берет книги, которые читал ты…

Марко почему-то застыдился и почти испугался. Но только на секунду. Потом в нем заплясали весёлые чёртики. Он их даже будто увидел наяву — похожих на лягушат с рожками. И хихикнул:

— А чего здесь странного? Просто берет пример с умного человека…

Наверно, так оно и было. А что ещё-то?

— Марко, я маме то же самое сказал…

— Ты умница! — Марко пятерней взъерошил Икирины космы. Так же, как иногда это делал Слон.

Пока беседовали, луна ушла из-за креста и. кажется, стала поменьше.

— Ну, идём, — поторопил его Марко.

— Да… — вздохнул Икира. Но не двинулся. Видимо, теперь, когда луна стала неопасной, было хорошо стоять в её свете. Он обтекал Икиру, как серебристая жидкость, обрисовывая рёбрышки и суставы. Икира шевельнулся в этом свете и сказал:

— Сегодня, наверно, лучше всего смотреть на неё в телескоп…

— Ты ведь на той неделе смотрел. С Топкой и Пикселем…

— Тогда был месяц, а теперь она вон какая. И ближе… Марко, давай поглядим, а?

— Что-о? Сейчас? Полночь на улице! — Марко глянул на часики.

— Но у тебя же есть ключ… — полушёпотом сказал Икира.

— От верхней комнаты. А как в школу-то попадём? Тётя Зоря нас метлой…

— Она никогда никого метлой, только пугает. И не спит по ночам, потому что на посту…

Проще всего было сказать, что ключ дома и его придётся долго искать. Но врать Икире… это всё равно, что добровольно стать хихилой. А кроме того, Марко ощутил, как струнками дрожит в Икире желание сказки и необычности. Струнки проснулись и в Марко, разбудили «приключенческого жучка». Вроде того, который толкнул его на обрывы. И ведь не зря толкнул. Не послушайся его Марко, не было бы девочки… Не следует отступать и сейчас. Тем более, что школа не обрыв, тётя Зоря — не крейсер «Полковник Дума».

— Ох, Икира…

— Что? Идём?! — подскочил тот.

Они пошли. Через тени тополей и лунный свет, через полную цикад тишину. Хотя в тишине были не только цикады. Вдруг издалека донеслась музыка. Вернее, лязганье и буханье, словно отгороженное от тихой ночи прикрытой дверью. Марко досадливо мотнул головой:

— Где это?

— В Мраморной рытвине, — объяснил Икира. — Большие ребята решили устроить ночную дискотеку. Подальше от всех…

Мраморной рытвиной называлось широкое углубление с плоским днищем, на южном краю посёлка. Место давних раскопок.