Для Цезаря, обосновавшегося во Флавиньи, и речи не могло быть о том, чтобы снова, как у Герговии, предпринимать штурм; предстояло уморить Алезию голодом, потому что у Верцингеторига для восьмидесяти тысяч человек запасов продовольствия было всего на месяц. Таким образом, победу могла принести только безжалостная блокада. Плато Алезии кажется более неприступным, нежели плато Герговии. Оно имеет овальную форму, немалые размеры, его обрамляют два притока Бренны: Оза с севера и запада и Озерен с юга. Оно отрезано от внешнего мира обрывами высотой 250 метров, хотя его высшая точка расположена на уровне 418 метров, по высоте плато уступает соседним холмам. Подходя к нему, долина Ле Лом сужается до четырех километров. К северу находится гора Бюсси, к востоку — гора Пенвель высотой 405 метров и гора Флавиньи высотой 421 метр, где и обосновался Цезарь. По словам К. Жюллиана, подобное место 290, казалось, было создано для окружения и осады.

Осадные работы согласно описаниям Цезаря. Имея десять, а вскоре и одиннадцать легионов, Цезарь располагал пятьюдесятью тысячами пар рабочих рук и сумел в совершенстве применить уроки греческой полиоркетики. [89]Когорты были размещены в двадцати трех лагерях, укреплениях и редутах. Между Озой и Озереном был прорыт большой ров глубиной 20 футов (6 м) для защиты отрядов, занятых осадными работами. Речь шла о том, чтобы концентрически окружить Алезию сплошной контрвалационной линией [90](протяженностью 15 км) и циркумвалационной линией [91](длиной 21 км), прерывистой в зависимости от неровностей местности. Это было необходимо для того, чтобы отразить нападающих, которые попытались бы прорвать блокаду извне. Между этими двумя линиями находилось пространство шириной 200 метров, обеспечивавшее римской армии свободу передвижения. Так восторжествовал принцип возведения двойных укреплений, который впоследствии применил в Британнии император Адриан.

Данные современной археологии. Контрвалационная, или внутренняя, линия, задачей которой было заблокировать Верцингеторига в Алезии, была обнаружена как в долине Ле Лом, так и в долине Грезиньи у подножия горы Pea, и археологические исследования позволяют воссоздать совершенно по-новому схему этого осадного укрепления.

Оно включает три рва, а не два; описанные Цезарем выдвинутые вперед укрепления находятся не впереди, а позади первого и второго рвов. За третьим рвом на расстоянии трех метров были обнаружены следы семи башен размером приблизительно 2,5 на 3 метра, расположенных на расстоянии 15 метров (50 футов) друг от друга. Эта оборонительная система была не сплошной, поскольку в долине Грезиньи аэрофотосъемка выявила два расположенных друг за другом, а не прилегающих друг к другу рва; их разделяют 7,5 метра. Перед оборонительным рвом находилось шесть, а то и семь рядов «волчьих ям» — небольших вырытых в глине ям диаметром 40-50 сантиметров, расположенных в шахматном порядке. Такая система в архитектуре осадных сооружений прежде не была известна. Между вторым и первым рвами были обнаружены четыре или пять рядов ловушек, несомненно, оборудованных кольями. О характере циркумвалационного укрепления длиной 21 километр, то есть внешней линии, повернутой против шедшей на помощь Алезии галльской армии, известно было, что существовали два рва на расстоянии 8 метров друг от друга. Гласис [92]между двумя рвами был оборудован ловушками.

Текст Цезаря неточен. Он утверждает, что окружил крепость (oppidum) двойным рвом, перед которым находилась тройная система оборонительных сооружений. Линия, противостоявшая идущим на помощь извне, имела такую же структуру, но Цезарь описывает различные оборонительные сооружения, расставленные вокруг крепости в целях защиты, что указывает на разнообразие использованных средств из арсенала полиоркетики. Следует отметить малую заглубленность оборонительных сооружений, вызванную высоким уровнем грунтовых вод. Это объясняет большое развитие оборонительной системы, развернутой перед валом, в ширину: 22 метра у циркумвалационной линии и 28 метров у контрвалационной.

Противника удерживали на расстоянии сыпавшиеся дождем стрелы и пущенные пращой ядра; артиллерия помещалась на валах. Противнику пришлось бы преодолевать все эти препятствия одно за другим; а стань он отступать, гласис между рвами стал бы ловушкой. Итак, как в общем замысле, так и в отдельных деталях, например ловушках, явственно чувствуется эллинистическое влияние. Всего было четыре линии: lilia — волчьи ямы, stimuli — с металлическими кольями или шипами, о которых упоминается в одном из текстов Филона Византийского, cippi — вонзенные в землю заостренные жерди, и tribuli — металлические колючки, опирающиеся на три шипа при том, что четвертый оставался снаружи, представляя собой опасное оружие.

За этим комплексом вздымался вал (agger) высотой 2 футов, по верху которого по кругу шла дорога шириной 1,8 метра. Спереди насыпь вала образовывала угол 65-70° к вертикали, что обеспечивало наличие основания шириной в метров. Такая структура годилась для долины Ле Лом; на плато римские валы возводились из сложенных насухо камней. Таким образом, архитектурные решения осадных укреплений Алезии отличались разнообразием, были приспособлены к особенностям местности и отражали традиционные методы полиоркетики.

Две большие системы укреплений, а также ловушки для людей не оставляли осажденным никакой возможности ни выйти из города, ни получить помощь.

Двести тысяч человек, которых ожидал Верцингеториг, все не шли. Надо было как-то прокормить 80 тысяч человек, которые имелись в наличии. Галльский вождь распустил конницу и изгнал из города женщин, детей и стариков, которых Цезарь, в свою очередь, запретил пропускать. 20 сентября появилась галльская армия, но она пришла слишком поздно. Три атаки на гору Pea разбились о линии римских укреплений. Вожди галлов были взяты в плен или перебиты. Эдуи решили отступить, и Цезарь 25-26 сентября уничтожил их арьергард. Тогда Верцингеториг предложил сдаться, на что Цезарь согласился при условии, что ему будет сдано оружие и выданы вожди. Верцингеториг созвал вождей и предложил себя в качестве искупительной жертвы 291, однако остальные отказались. Тогда, надев на себя самые красивые доспехи, он выехал из города на боевом коне и преклонил колена перед своим победителем. Его сразу же заковали в кандалы, и только после триумфа 26 сентября 46 года в Риме он был задушен в тюрьме (Tullianum). Эдуям и арвернам ради замирения Галлии Цезарь уготовил особую судьбу, а остальных отдал в рабство: каждый из его солдат получил таким образом раба. На этот раз Цезарь не мог не проявить жестокость и непреклонность по отношению к вождю галлов, ибо Верцингеториг поставил под угрозу его дело и его будущее — это была смертельная ошибка, и только смерть могла ее искупить.

Укселлодун. Военный престиж Цезаря достиг наивысшей точки. Осенью 52 года он публикует V-VII книги «Записок». Сенат провозглашает в его честь еще 20 дней молебствий. Вместе с тем затянувшаяся война подорвала его влияние, ибо он уже слишком долго отсутствовал в Риме, а события в Галлии продолжали и далее задерживать его. 292Зиму 52/51 года он провел в Галлии, в Бибракте, где, по мнению некоторых, и написал все семь книг «Записок о Галльской войне». Несколькими карательными экспедициями он обеспечил мир: в январе-феврале 51 года он разбил в центре страны битуригов и карнутов; кампания против белловаков, которых поднял на войну Комм, задержала его еще на три или четыре месяца; он опустошил земли эбуронов; Лабиен же одержал крупную победу над треверами. Цезарь также истребил войска аремориков, осаждавшие Лемон (Lemonum, Пуатье), и, главное, осадил Укселлодун (Uxellodunum, Пюи-д'Иссолю или какой-то другой oppidum по соседству), где укрылся кадурк Луктерий, поддерживаемый сеноном Драппетом. Осада дала результат только после того, как удалось отвести воду, которую черпали осажденные. Получив предложение о сдаче, Цезарь приказал отрубить правую руку каждому осажденному — жестокое решение, которое походило на казнь за отцеубийство тех, кто отказывался признавать его своим отцом. Оно было продиктовано ожесточением из-за этой осады, которая оттянула окончательное замирение Галлии до 50 года. А ведь уже 1 марта 50 года власть Цезаря могла оказаться под вопросом, а вместе с властью под Укселлодуном была, возможно, поставлена на карту и его жизнь: можно понять его неумолимую жестокость.