– Значит так, – повторил Андрей. – Серебро тебе даст Иван Андреевич столько, сколько нужно будет. Оформляйся в купцы. Только по-быстрому. Подворье купишь новое, место присмотрите удобное, чтобы было поменьше чужих глаз. Если рядом соседи будут, откупите подворье. Серебра не жалейте. О том, что мне служишь, никому ни слова! За службу свою получать станешь жалованье. О сумме с Иван Андреевичем столкуешься.

– Благодарю, государь, – Гаврила низко поклонился.

Жизнь в Великом Новгороде, как и в Москве, начиналась спозаранку. Когда Андрей проснулся, то Гаврилы с купцом уже и след простыл. Ушли вручать поминки, кому следует, заплатить взнос за вступление в торговую гильдию. Лука отправился продавать лошадей, заверив государя, что когда придет время отправляться домой, то лошади у них будут. Откуда только они появятся, он не уточнил, лишь усмехнулся в ответ на вопрос. Кузьма также нашел, чем заняться, взяв с собой три возка, уехал за железом и укладом.

Гаврилы с Иваном Андреевичем не было целый день, к вечеру младший брат Луки Фомича поменял свой социальный статус, перейдя из разряда житьих людей в разряд купцов пошлых, благо социальные лифты в Новгороде работали.

Одна приятная особенность особенно радовала Гаврилу, он становился купцом потомственным, подрастающие дети Гаврилы по праву рождения будут записаны в купецкую гильдию. Иван Андреевич тем временем подсчитывал барыши, которые можно будет получить на сокращении выплаты пошлин. С новгородцев ведь брали пошлины в гораздо меньших размерах, но за членство в гильдии приходилось платить особые пошлины. Брали эти пошлины медом и сукном.

Теперь Иван Андреевич именем Гаврилы по праву мог оптом покупать товар напрямую у Ганзы. Одновременно с переговорами о вступлении в гильдию мужики сторговали подворье с большими амбарами и сразу же откупили подворье соседа, будет теперь куда товары складывать.

Прежде чем идти на двор к ганзейцам, Андрей прослушал лекцию об особенностях торговли Новгорода с импортными купцами. Что можно, а что нельзя делать. Особый интерес у Андрея вызвала валюта международной торговли. Но все оказалось просто. Все импортные монеты интересовали новгородцев только как вес. Они одно время имели хождение в Новгороде, в частности любекские монеты, но потом Новгород отказался от импортной монеты, начав собственную чеканку. Новгород не член Ганзы, а для вступления в Ганзейский союз требовалось принять импортные монеты в качестве основного средства платежа. Но что-то там не заладилось, московский князь надавил или сами лучшие люди Новгорода одумались, но все осталось по-прежнему, Новгород сам по себе, а Ганза отдельно.

Торговать в Новгороде – то еще удовольствие. Для Андрея путаница в денежном счете – головная боль номер один. Привычный к современному денежному счету в привычной системе, Андрей постоянно путался в счетно-весовой системе Европы и Руси.

В Новгороде торговали в основном бартером, ганзейцы не любили платить серебром, в отличие от Ливонского ордена, приказчики которого расплачивались только серебром.

Итак, при торговых операциях имели хождение несколько европейских валют: фландрские ливры и любекские, прусские и рижские марки, английские нобели и рейнские гульдены.

Курс обмена зависел от содержания серебра в монетах. Новгородский рубль приравнивался к двум любекским маркам и двадцати восьми шиллингам. Отношение к рижской марке у рубля чуть иное: рубль приравнивался к трем рижским маркам и двадцати восьми эрзе. Курс новгородского рубля к фландрскому ливру – один к одному, а к прусской валюте – рубль равнялся девяти маркам. Рубль также приравнивался к трем английским золотым нобелям. А еще импортные купцы расплачиваются литовскими рублями и рейнскими гульденами.

Особенно напрягало наличие в русских рублях двухсот денег. Причем в новгородском рубле монет чуть больше, но московский рубль по весу был в два раза легче новгородского. Полтина у новгородцев – это половина новгородского рубля, и она приравнивалась к московскому рублю. Следовательно, вес московских монет в два раза легче новгородских. Две деньги московских равнялись трем татарским дирхемам, которые также имели хождение в Новгороде.

Рубль – это не монета. Это весовой счет эквивалента товара в стандартном слитке серебра. Рубль как весовой счет используется для оптовой торговли, кстати, импортные купцы называют наш рубль «штюкой» и довольно часто расплачиваются нашими рублями. Рубли к ним попадают скорее всего через русских торговцев в Риге и Ревеле.

Новгородские бояре – все сплошь оптовые торговцы. Оптом покупают товар, оптом же продают. В розницу идет лишь небольшая часть товаров. Для мелкой торговли применяют разменную монету, в которой ощущается большущий дефицит.

Лет пятнадцать назад Новгород стал бить собственную мелкую монету. В уплату за товар новгородцы принимали также московские деньги, тверские, удельных князей, «союзные» деньги и, конечно, татарские. Если на весы бросить двести московских денег, которые считаются монетой, а не денежным счетом, а на другую половинку весов положить слиток серебра, считающийся московским рублем, то можно увидеть разницу – вес монет в денежном счете намного меньше весового рубля! Объяснение этому простое – серебро от времени стирается и монета теряет в весе. Здесь ухо нужно постоянно держать востро, иначе прогоришь и по миру пойдешь. Но Андрей не собирался сам торговать, для этого у него был профессионал в деле торговли.

Только теперь до Андрея дошло, на чем новгородские бояре делают капитал – меха скупают на мелкие монеты, а перепродают ганзейцам на весовой счет и уже рассортированный. Сортов же белки – великое множество. Мех тщательно сортируется, связывается в пучки по пятнадцать штук и упаковывается в бочки. Обычно в одну бочку вмещалось от шести до восьми тысяч шкурок четырех-пяти разных сортов. Бочка продавалась оптом. Разные сорта меха стоят по-разному: от одиннадцати до двадцати рублей за тысячу. Отсюда и прибыль баснословная получается.