не хватает у тебя гибкости, не сумел ты посмеяться над собой. Плохой ты еще скоморох.

— Да, что-то слишком шокировала меня эта ситуация, — виновато сказал Рулон, застегивая штаны и садясь на пол в позу лотоса.

— А вот вину незачем испытывать, она зачмаривает, — произнесла Марианна. — Чувствуешь вину, тогда злись на себя, становись активнее, иначе не исправишь ошибки. Ну а теперь расскажи нам, почему попы выступали против сексуальных меньшинств.

Рулон сделал несколько резких выдохов и стал жестче, а затем начал рассказывать:

— Попы все делают для того, чтоб плодилось как можно больше пушечного мяса, чтоб государство росло и было кому воевать. А лесбиянки, скотоложцы,

некрофилы и педерасты не рожают детей. Этому делу, по их мнению, могут помешать шлюхи. Поэтому они притесняли и их. Но если раньше в этом, может, и была какая-то польза для успешного ведения войны, например, то теперь в этом уже нет необходимости, так как изобрели атомную бомбу и копья уже не нужны.

— Наоборот, Земля погибнет не от ядерного, а от демографического взрыва. Браво! — закричал Оля и захлопал в ладоши.

— То есть Земля погибнет от перенаселения. В Индии Ганг уже засрали, — продолжил Рулон. — Там трупы плавают, и индусы проводят тут же омовения. Вот к чему попы привели. И так будет везде, если не перестанут рожать. Проклятые дураки не понимают, как все это опасно.

— Ну, довольно, — сказала Марианна, махнув рукой. — А то ты так часами говорить можешь. Оля уже все понял, теперь он об этом поведает своим друзьям.

— Может, вы придете к нам и всему нас обучите, чтоб у нас была та теоретическая база, объясняющая пользу наших особенностей, — предложил Оля.

Рулон посмотрел на Марианну. Она усмехнулась.

— Ну мы еще об этом подумаем, а теперь, Оля, иди домой. Мы тут еще с Рулей позанимаемся.

Оля собрался и выперся восвояси.

— А все-таки жаль, что так все вышло, — приговаривал он.

Закрыв дверь за Олей, Марианна усмехнулась.

— Ну что, определил, каких у него не хватает веществ?

— Наверное, мужских гормонов, — ответил Рулон. — Только вот почему у одних их мало, а у других — много? Не пойму.

— Это все звезды, — ответила Марианна, усаживаясь на ноги к Рулону и обнимая его, — под какими планетами человек родится, таким он и будет.

— А почему рождаются такие, как Оля? — спросил Рулон, обнимая ее за

талию.

— Чтоб было интереснее, — расхохоталась Марианна. — Это просто проявление многообразия Абсолюта.

Марианна стала ласкаться к Рулону, расстегивая его рубашку.

— Ты хочешь меня? Я — твоя, — нежно шептала она ему.

Он стал целовать ее и тоже снимать с нее одежду. Тело Марианны благоухало запахом дорогих духов. Ее пышные волосы ласкали его шелковой волной своих прикосновений. Ее мягкие губы обещали ему райское блаженство. Ее упругие груди возбуждали в нем волну неудержимой страсти и желание обладать ею. Они почти уже разделись, валяясь на мягком персидском ковре, как вдруг Марианна жестко оттолкнула Рулона. Он услыхал пренебрежение в ее голосе.

— С таким чмом, как ты, я не собираюсь трахаться.

— Ну пожалуйста, — стал упрашивать ее Рулон, целуя его ноги.

— Пошел вон, червяк! — бросила она, отпихивая его ногой.

— Я уже научился не кончать, — клянчил Рулон. — Мы ведь можем заняться тантрой.

— Этого мало, мой милый, — властно произнесла она и отвернулась от Рулона, застегивая длинную юбку с большим разрезом.

— Что же нужно? Я все сделаю, — умолял Рулон.

— Да? Все сделаешь? — недоверчиво спросила она. — Тогда стань богом.

— Богом? — недоуменно спросил Рулон. — Ну хорошо, если нужно. А каким богом я должен стать, Христом? Иеговой?

— Нет, — брезгливо произнесла Марианна. — Христос и вся его команда мне не нравятся. Там нет хороших женских образов, Богоматерь, разве что. Но тогда, если мы будем трахаться, это уже будет инцест. Лучше стань Шивой. Знаешь такого индийского бога с луной в волосах и трезубцем в руке?

— Конечно, знаю, — заверил ее Рулон. — Только как им стать? — спросил он.