А-а-а-а, - заорал он от неожиданного удара.

Рулониты, не в силах сдерживать смех, стали падать с головы. Видя, что ученики опять потеряли осознанность, уснув в веселье и начав расслабляться, Ксива тут же произнесла следующую команду:

Всем рассесться вокруг стола.

Ученики быстро поползли рассаживаться на свои места.

Теперь вы будете жрать и кидать друг в друга перчатки, - сказала Ксива, вытащив из-за спины две здоровые боксерские перчатки, - вы должны уворачиваться от ударов, чтобы перчатка не сбила ваш чай или не залетела в кашу. Итак, начали!

Тут же две перчатки стали летать над столом. Все рулониты, прикалываясь и угорая, уворачивались от них.

Гурун, взяв одну перчатку, замахнулся и захуярил ее в Вонь Подретузную, которая потянулась в центр стола за хлебом, но, увидев нападение, Подретузная, как нельзя вовремя, резко нагнулась, и перчатка, не встретив предполагаемого препятствия, полетела дальше, ебнув по харе Синильгу, которая в этот момент, набив полный рот, разжевывала кашу. Перчатка хуйнула ей прямо по щеке. Синюшняя, не ожидая удара, слегка подавилась, и часть разжеванной пищи стала вываливаться из ее рта вместе со слюнями прямо на стол.

Ха-ха-ха, - злорадно заржал Мудила и тут же получил удар перчаткой, которая просвистела над его тыквой, взъерошив и поставив ежиком волосы.

«Да, быстро тут внутренний диалог отключится, - подумал Мудя, кое-как увернувшись от очередной перчатки и быстро засовывая в рот ложку каши, - крутая практика на осознанность. Это же надо успевать совершать сразу несколько действий: есть кашу, пить чай, причем прикрывая все это от возможного прилета перчатки, умудряться уворачиваться самому и не допускать возникновения негативных эмоций. Да, это похлеще, чем в Шаолине тренируют монахов».

Войдя в непосредственное состояние, рулониты бесились и веселились как маленькие дети, уворачиваясь от ударов и кидая друг в друга перчатками, стараясь попасть в самые веселые места. И только один долбаеб Нарада отождествленно сидел, пытаясь избежать ударов, с недовольной пачкой глазея на всех рулонитов.

«Блядь, суки, не дай бог в меня попадут, всех урою», - бесился урод, злобно поглядывая на всех.

Заметив недовольную пачку Нарады, рулониты еще больше разрезвились от предстоящего веселья и, не сговариваясь, стали специально целиться в морду урода, которая просила кирпича. Вот так мысли человека всегда притягивают соответствующие действия извне.

Только Нарада набрал ложку каши и попытался поднести ее ко рту, обороняясь другой рукой, как тут же огромная перчатка со всей высоты полетела на него, проехав по морде, и выбив из рук дурака ложку. Вывалившаяся каша, размазалась по харе и штанам.

Суки, - истерично заорал Нарада и, с психу схватив перчатку, замахнулся ей в сторону обидчика. Гурун, как опытный вратарь, поймал одной рукой перчатку и бумерангом снова пустил в Нараду, который опрометчиво решил попить чайку, поднеся кружку с чаем ко рту, сильно вцепившись в нее, чтобы, если что, не выронить. С точностью до миллиметра перчатка попала прямо в кружку, и горячий чай выплеснулся, облив урода.

А-а-а-а, блядь, хуесос лысый, - заверещал Нарада, резко вскочив на ноги, стряхивая с себя кипяток, - хули вы делаете, уроды, я сейчас пожалуюсь, - топал ногами и визжал психопат и тут же получил следующий удар по морде уже измазанной в каше перчаткой, которая оставила на его харе печать.

Пошли на хуй, - еще больше забесился придурок, не в силах сдерживать свой псих, стал поднимать перчатки, со злостью кидая их в разные стороны. Это рулонитов еще больше развеселило, и они, громко угорая над ничтожеством, еще сильнее стали закидывать его перчатками, не давая никакой возможности положить ни одной ложки каши.

Вместо того, чтобы увидеть глупость всей сложившейся ситуации и посмеяться над своим механичным проявлением, над своим жутким отождествлением, Нарада еще больше завелся, став похожим на демона – с красной рожей и раздувшимися ноздрями, он скрежетал зубами, сжимая кулаки, но был не в состоянии ничего сделать, только все сильнее и сильнее веселя рулонитов, которые так уссывались от смеха, держась за животы и катаясь по полу, что не могли жрать. В этот момент все заснули, полностью забыв о себе, где они находятся и с какой целью начинали выполнять практику.

Бэбик! – внезапно раздалась команда, и толпа учеников, отставив кружки, ложки, чашки, упали на спину, и, где кто был, стали трясти руками, ногами и смеяться, изображая новорожденного. И только длинная жердь Нарада ебучий, находясь в жестком отождествлении со своей ложной личностью, кое-как опустился на пол и стал делать нечто похожее на бэбика, дергая, как паралитик, своими длинными ходулями и граблями все с такой же постной миной. Он был похож скорее не на бэбика, а на оживающий труп.

Отставить! – сказала Аза, - теперь вам двадцать минут, чтобы убрать всю посуду, сделать разминку и приготовиться к отбою, поняли, свиньи?