Осанизатор

Нарада, у тебя теперь новая практика, ты должен выкопать широкую и три метра глубиной, яму. Но пока не спрашивай, зачем, понял?

Так точно! Служу Эгрегору! – отчеканил Нарада.

Теперь весь день с утра до вечера он старательно рыл яму, истекая потом.

А ты знаешь, зачем ты яму-то роешь? – спросила его чу-Чандра, когда он сидел уже на метровой глубине.

Да мне по хуй, - огрызнулся Нарада, лишь бы от него отъеблись, а про себя подумал: «лишь бы жрать давали за это».

А вот и зря, - продолжила чу-Чандра, хищно посмотрев на грязного урода, - ведь ты же себе могилу роешь.

Зачем? – испугался дурак.

Как зачем, чтобы умирать, неужели тебе не надоело кочумариться на этой Земле?

Да нет, вроде не надоело, - уронив от неожиданности лопату, сказал Нарада, - еще пожить хочется.

Да ты посмотри на себя, какое ты убожество. Ходишь как свинья, ни о чем, кроме жратвы, думать не можешь. Неужели тебе не надоела такая беспробудная жизнь? – так же хладнокровно, как о какой-то незначительной вещи говорила чу-Чандра.

Ой, я не знаю, но мне страшно, я не хочу умирать, ведь я еще недолго совсем живу, - заныло ничтожество.

Вот и слава Богу, - радостно сказала чу-Чандра, - представь, если тебе еще лет пятьдесят придется таким говном прожить, как ты есть. Поэтому лучше тебе сейчас пойти на перевоплощение, родиться заново и начать все с чистого листа, как говорится. Так что давай, старайся, чтобы ямка была аккуратная, для себя хоть что-нибудь нормальное сделай, - с ехидной ухмылочкой сказала чу-Чандра и пошла к морю.

«Вот это ни хуя себе, - подумал Нарада, рухнув на дно ямы, схватившись за голову, - я рою себе могилу, но я не готов еще умирать».

Че ты так загрузился, а Нарада? – спросил его Гну, подойдя к краю ямы.

Да вот я, оказывается, могилу себе рою, - с испугом в глазах сказал урод.

Ха-ха-ха, а до тебя только дошло, - искренне удивился Гну, - ты же ее себе сиюминутно роешь.

Как это? – не врубился Нарада.

А вот так, ты постоянно хоронишь свою духовную часть, когда отождествляешься со своими негативными эмоциями, со своим эго, с ложной личностью, с едой, живешь как свинья - вот так ты роешь могилу своему сознанию.

«Еб твою мать, а ведь и точно, - задумался придурок, - совсем я забыл о развитии своего сознания, хотя сколько раз я уже решал, что буду работать над собой, что не буду отождествляться со своей ложной личностью и опять забыл, и сколько уже пакостных вещей натворил, так жизнь мимо меня и проходит. У меня совсем пропал страх, я не думаю о смерти, а ведь она с каждым днем все ближе и ближе. И, если бы я постоянно об этом помнил, то не стал бы терять время на всякую ерунду: на обиды, на злость, ненависть, жадность, а делал бы все, чтобы поскорее пробудиться. Надо срочно что-то менять», - в очередной и далеко не последний раз принял решение говноед.

Так каждый день Нарада рыл яму, медитируя на свою смерть. Наконец, когда яма была вырыта нужных размеров, ему дали следующее задание.

А теперь ты должен из туалетной ямы ведрами перетаскивать говно в новую яму, - сказала Ксива.

Взяв два ведра, Нарада поперся к туалету.

«Еб твою мать, такая вонизма, - стал дебил затыкать нос. Засунув ведро в говно, он чуть не ебнулся вместе с ним. Вытянув ведро, урод резко поставил его на землю так, что оно содрогнулось, и говняные брызги полетели на него. С таким же успехом он заполнил второе ведро и пошел к другой яме. Чтобы не опрокинуть говно на себя, Нарада стал передвигаться мелкими шагами, но время от времени спотыкался о попадавшиеся под ноги кочки, камни, разные палки, и брызги говна из ведра летели на его штаны, рубашку, иногда долетая до лица. Сначала дурак никак не мог спокойно все это переносить:

«Еб, твою мать, от того запаха сдохнуть можно, - но, вовремя вспомнив, что он решил развивать сознание, Нарада подумал, - ну, вот, опять я механически реагирую, когда же я, наконец, стану осознанным. Ведь это такая классная практика на отрешенность. Все, сейчас я буду просто наблюдать, не отождествляясь с запахом. Меня больше ум дурачит, образы действуют: «это же говно, фу, это мерзко, противно», тем самым усиливая мои страдания. Но я сейчас буду медитировать, не отождествляясь с этим говном». Начав делать попытки, Нарада почувствовал, что раздражение проходит и, хотя он уже с ног до головы был в говне, запах говна его не волновал.

«Вот это крутая практика, - сделал Нарада радостное открытие, - ведь если бы я просто медитировал на свечу, то мне трудно было бы понять, отрешился я или нет, и так я мог бы долго тренироваться, а тут с говном сразу понятно, когда ты отрешился, а когда нет. Любой йог может мне позавидовать. Так я очень быстро могу просветлеть».

– Ну, пиздец, твою мать, че за вонь, - бесились жрицы, носясь по коттеджу, куда тоже уже долетели ароматные запахи.

Это Нарада, сука все засрал, вон, смотрите, идет, - позвала всех самок Элен. Подбежав к окну, они увидели еле державшегося на ногах Нараду.