Ой, ну, это же не прилично так танцевать, я же буду некрасиво выглядеть?
– спросила завнушенная овца.

Да хуйня это все, это тебе мать внушила, чтобы ты искала счастье в бомжах, в выпиздышах, а счастье на самом деле внутри тебя, когда ты свободна от всех внушенных программ, установок, когда тебе насрать на мнение всяких дураков, ты просто радуешься, живешь свободно и легко, не гоняясь за несуществующими целями.

Теперь вы выпили побольше и уже не можете твердо держаться на ногах, ваши ноги заплетаются, в глазах начинает двоиться, вам все равно, что вам говорят, кто что о вас думает, как вас оценивают, вы уже не понимаете, кто вы, где вы. Вы чувствуете полную свободу в этом состоянии, - говорил Мудон, сам входя в состояние пьяного.

И рулониты еще больше расплясались, толкая друг друга и глупо улыбаясь. Кто-то уже катался по полу между ногами, кто-то переползал по стеночке, не в состоянии держаться на ногах, а кто-то просто шатался из стороны в сторону, с трудом передвигаясь вперед. Пухлогубая, смотря на всех, рассмеялась и тоже стала входить в состояние пьяного. И когда наступил кульминационный момент, когда все уже в драбодань «набухались», Пухлогубая стала ощущать, как ее тело раскрепощается, движения становятся свободными, ложная личность стала отходить на задний план, и ей уже не хотелось беспокоиться о том, что о ней кто думает.

«Ой, доченька, что ты делаешь, так делают только плохие девочки, а ты же у меня примерная», - услышала она как обычно внутри мамкин голос. Но первый раз в жизни она услышала его как бы отдельно от себя, и первый раз в жизни ей он показался противным и глупым. И произошло это именно сейчас, когда она была в состоянии пьяного.

«Да пошла ты нахуй, мать, ты всю жизнь мне парила мозги, я столько лет тратила свои силы на то, чтобы следовать твоим ебучим установкам, но теперь все, баста, я становлюсь свободной и теперь буду жить для себя, ярко, свободно и красиво, - кричала во внутреннем диалоге Пухлогубая, все больше и больше входя в раж, ощущая, как огромная энергия входит в нее, мир становится ярче.

«Ебать мой хуй, так просто оказывается можно стать счастливым, как кайфно ощущать себя свободно - никому ничего не должен и тебе никто ничего не должен, да, вот почему говорят: «пьяному море по колено», - сделала для себя вывод Пухлогубая, - и здоровье водкой не губишь и не страдаешь от несостыковки в мозге, от того, что ты выдумал».

Когда динамика закончилась, рулониты стали разбредаться по своим комнатам, счастливые и наполненные энергией. Через пять минут после динамики Пухлогубая с ужасом стала обнаруживать, что свободное состояние, обретенное во время танца пьяного, стало рассеиваться, и снова вернулось обычное состояние скованности и зажатости.

А ты как думала, не так-то все это просто, - обрадовала ее чу-Чандра, заметив ее замешательство, - такие практики помогают почувствовать, что мы можем обрести в процессе духовной работы над собой, но чтобы это состояние стало нашим навсегда, мы должны долго и упорно совершать усилия, преодолевая всю механичность, все невежество, которым наградила нас поганая мать.

Подарок Просветленного

После динамики Нарада поперся мыть яхту, на которой часто любил совершать прогулки по морю Гуру Рулон.

Че, урод, проголодался? – спросила Ксива, зайдя на палубу.

Угу, - промычал долбоеб.

Теперь каждую ложку каши ты будешь зарабатывать потом, чтоб жизнь малиной не казалась, - сказала Ксива и поставила перед Нарадой большую тарелку с рисом, который почти вываливался наружу. Рядом она поставила миску с салатом, фрукты, хлеб, пряники. Увидев хавало в таком количестве, Нарада выпучил глаза и открыл рот в предвкушении пира, но не тут-то было. Ксива достала здоровую ложку и начала говорить:

Ты сегодня отказывался мыть джип, так?

Нарада кивнул.

За это у тебя отнимается одна ложка каши. С этими словами она загребла ложку каши и отложила в другую тарелку.

Ты до сих пор не доделал себе картонную юрту, так?

Ну… да, но я…, - слепое отождествление мешало ему думать, - мне немножко осталось, - стал ныть придурок.

Оправдываешься, свинья? – напала Ксива, - за это еще одна ложка у тебя отбирается и две ложки за юрту.

Нарада затрясся, видя, как безжалостно обрезают его паек.

Урод весь день мечтал только о том, как бы пожрать и побольше, совершенно забыв о самом главном – о духовных практиках, о самонаблюдении. Вместо того, чтобы культивировать всепринятие, он постоянно огрызалася со жрицами, вместо того, чтобы культивировать смирение, он вредничал и показывал свое недовольство, вместо того, чтобы самоотвержанно кидаться на любую работу и радостно ее выполнять, он ленился, раздражался и отказывался выполнять задания. И, хотя у Нарады было много возможностей в течение дня исправиться, он упорно продолжал беситься, находясь в самых низменных своих частях. Потому, для того, чтобы заставить дурака хоть что-то осознать, оставался только один способ, который и применила Ксива.