О, боже, нахуя это уебище сюда поставили? – зафыркала Пухлорожая, обворачиваясь в золотистую ткань и увидев в зеркале отражение Нарады с текущей слюной.

Ой, люди, это же человек номер восемь, - завизжала от радости баба по прозвищу Тупоголовая и стала интенсивно вертеть жопой и стрелять зеньками, пытаясь привлечь внимание «чудо-человека», который уже весь вспотел и покраснел как помидор от напряжения, из последних сил сдерживая свою похоть. Он стал суетиться, мотая из стороны в сторону башкой, а некоторые из его поклонниц делали все возможное, чтобы его бессмысленно хлопающие банки остановились на их расплывшейся роже.

Но тут резко распахнулась дверь и в комнату как молния ворвалась жрица по имени Венера, ослепив всех присутствующих своим шикарным нарядом и сильным, властным состоянием. На сей раз Нараде предстояло пройти очередную практику по просветлению.

Венера небрежно кинула сумку с нарядами к ногам Нарады и мягко, но с большой внутренней энергией произнесла:

Нарада, вам нужно подобрать себе наряд, а на костре у вас наравне со всеми самками будет конкурс на лучший стриптиз, будете совершать тринадцатый подвиг Геракла.

Уа, га-га-га, - бурно среагировали самки громким хохотом. Завизжали, захлопали, уже заранее представляя несуразную шпалу Нараду, танцующего стриптиз.

А что такое тринадцатый подвиг Геракла? – поинтересовался дебил.

Это когда Геракл должен был переодеться в женщину и прясти пряжу. И эта задача оказалась для него самой сложной, так как это было очень болезненно для его ложной личности, и чтобы ее выполнить, ему нужна была не физическая сила, а сознательное усилие, ему необходимо было находиться в свидетеле, - пояснила Венера, хитро посмотрев на Нараду, и удалилась.

Дурак глупо заулыбался в ответ и с радостью принялся доставать из сумки непонятные для него шмотки. Вывалив целую гору цветных тряпок на пол, Нарада стал выбирать на свой вкус прикид. Перерыв уже всю кучу, он наконец-таки отыскал более или менее для себя подходящую юбку, которая настолько была огромной, что туда можно было завернуть целых три таких Нарад. Он растянул резинку юбки и стал засовывать в образовашееся отверстие свои ходули, шатаясь из стороны в сторону. Самки покатывались со смеху.

А вы осознанны? – периодически спрашивал Нарада, когда все-таки в столь напряженной процедуре ему удавалось вспомнить, что он должен продолжать играть роль человека номер восемь, только теперь переодевающегося в бабу.

Нарада, а Нарада, ты лифчик не забудь одеть, а то сиськи вывалятся, - угарала Толстожопая, все пытаясь докрасить свой левый глаз, но из-за непрерывного смеха ей никак не удавалось это сделать.

Но Нарада же с полной серьезностью отнесся к этой практике и теперь напряженно стал искать сискодержатели. В десятом поту, заново перерыв всю кучу, при этом периодически наступая на свою юбку, а потом снова натягивая ее туда, где должна быть талия, Нарада отрыл какой-то серобуромалиновый лифчик и стал его напяливать на себя.

Ты бы хоть футболку снял, - дали ему дельный совет.

Нарада все с той же отрешенно-натянутой миной сделал то, что ему сказали.

«Вот это крутые практики мне устраивают, - размышлял Нарада, - старательно напяливая женские тряпки, - наверное, я сейчас совершаю уже четырнадцатый подвиг Геракла. Это же надо совместить две совершенно непривычные для меня роли – «Человека номер восемь» и «сексапильную даму». Главное сейчас - помнить себя и не поддаваться обиде, я должен идти навстречу дискомфорту, который возникает во мне и не отождествляться со всем происходящим».

В течение часа длились потуги человека номер восемь и вот наконец перед всеми предстало длинное, тощее нескладное тело, обряженное в огромную юбку, обтягивающую блузку, которая сексуально подчеркивала его наспех сварганенную грудь. На голове героя в качестве прически был приделан замызганный парик, похожий уже скорее на мочалку, а для того, чтобы это сооружение не ебнулось с яйцеголового, все это дело держал серебристый платок, на два узла завязанный под подбородком. На ногах предполагались чулки в сеточку, но так как они были размеров так на пять меньше необходимого для Нарады, то он так старался натянуть их вверх, что в результате таких усилий чулки все-таки поднялись выше колен, а костлявые стопы, напоминающие ласты, прорвав сеточку, теперь полностью обнажились. Нараду же похоже все устраивало, и с таким же старанием он принялся за косметику. Плохо соображая, где помада, где блеск, где тени, где тушь, Нарада так изукрасил себя, что с таким фэйсом можно было идти только на Хэллоуин. Самки не могли сдерживаться от смеха. У кого-то уже выступили слезы от беспрерывного смеха и размазалась вся косметика.

Стараясь целостней вжиться в женскую роль, Нарада встал перед зеркалом, выпятил несуществующую грудь вперед, поставил руки в боки, как бы любуясь собой, стал произносить:

Я самая яркая, активная, сочная и призывная!

Услышав такое, Пухлорожая так и ебнулась со стула.

Ой, Нарада, где это ты такого понабрался? – поинтересовалась одна из самок.

Ну, вы же так говорите, а чем я хуже? – заявил Нарада, пытаясь манерничать.

Когда все зашли в зал, где обычно проходили костры, Нарада стал репетировать походку манекенщицы.