Со мной уже такое было!!! О-о!

Да никто тебя пиздить не собирается! – сказал Мудон своему дружку.

Не-ет! Я знаю! Я знаю! Гуру Рулон мне уже однажды устраивал такую практику!!! Я знаю, что сейчас бу-уде-ет!!! Вы не знаете, что это такое!!! – драл глотку пересеривший долбоеб, обезумевший от собственного болезненного воображения.

Да заткнись ты! – гаркнул Гну.

Нарада, да не ссы, мы тебя не будем пиздить, - снова сказал Муд, едва сдерживая смех при виде бьющегося в истерике Нараду.

Вон видишь, твой дружбан Мудя не даст соврать, – с усмешкой сказала Элен. – Они тебя просто помоют.

Не ве-е-ерю-ю!!! – неистовствовал Нарада.

Тут он вырвался из хватки и отбежал в угол, повернувшись ко всем лицом.

Я ни за что не пойду туда! – стал орать он.

Нарада впился ногами в пол, плотно прижался спиной к стене, обхватив руками косяк двери. Казалось, его танком с места не сдвинешь. От напряжения и страха он весь покраснел. Глаза бегали туда-сюда с сумасшедшей скоростью. В этот момент он выглядел как умалишенный.

– Ты, че, Нарада, рехнулся? – не зная, что делать, то ли смеяться, то ли пугаться, спросила чу-Чандра, - тебе уже помыться трудно?

– Нееет, нееет, они меня побьют, - орал Нарада, - я же знаю, все вы против меня.

– Ты че, дурак?
– не выдержал Гурун, - нахуй нам тебя бить? Ты просто достал всех своим потом вонючим, вот мы и решили тебя помыть, раз ты сам не хочешь.

Никто не мог и подумать, что такая приятная и совершенно безобидная практика выльется в целое шоу и так сильно напугает Нараду. Но, тем не менее, долбоеб уже так ярко представил, что его будут бить, издеваться над ним, что теперь его невозможно было никакими силами затащить в ванную.

– Нарада, тебя же сейчас болезненное воображение дурачит, - подсказал ему Гну.

– Зачем ты прошлый опыт переносишь в настоящее, тебя же действительно просто хотят помыть, - спокойно сказал Сантоша, - ну что тут страшного, не понимаю?!

– Нет, не верю, - бесился Нарада, - один раз меня обманули, я поддался, и меня сделали Мистером Леонардо, а теперь хуй вам всем, я ни за что не зайду в эту ванную, ни под каким предлогом, - отождествленно орал шизофреник.

– А ведь ты, правда, больной, тебе лечиться надо, - посочувствовала ему Вонь Подретузная.

Рулониты уже не знали, как реагировать - ситуация настолько была нелепой и смешной, что все охуевали от такого поворота событий.

– Да, ладно тебе, Нарада, дурачиться, - стал снова уговаривать его Мудя, - неужели я похож на того, кто хочет тебя отпиздить? Да если бы надо было тебя побить, в конце концов, так давно бы уже тебя связали да избили, как следует.

– Слушайте, а может он просто напрашивается, чтобы его уделали как следует, - догадался Гну, - а ты знаешь, Нарада, нам это нетрудно, ты только скажи.

Нарада от таких слов еще больше затрясся и стал заикаться:

– Н-н-н-н-н-е-ужели н-н-н-ельзя в-в-в-в-се по-по-по-х-х-х-орошему ре-ш-ш-ш-и-и-и-ть? – выдавил долбоеб.

– Почему нельзя, можно, только ты почему-то не хочешь, - сказал Нандзя.

– Ну что, Нарадушка, мыться пойдешь? – пидорастическим голоском сказал Гурун, строя глазки Нараде, - а то мы тут всех уже притомили.

И только Гурун с Мудей хотели взять Нараду под руки, как тот забрыкался, словно бешенный, и завопил, что есть мочи:

– Отпустите меня немедленно!!!! Если вы меня заставите ЭТО сделать, то все, я ухожу из Эгергора!!!.

– Вот это номер! – охуела Элен, - че, че ты сказал, а ну повтори!

– Да, да, если вы меня заставите сделать это, я буду вынужден уйти из Эгрегора, - отождествленно, с трясущимися коленками твердил дебил.

– Ну, ты вообще охуел! – только и смогла выговорить Ксива.

– Какая же ты все-таки падаль, гниль! – с презрением сказала Аза. И все остальные стали высказывать Нараде, как он им противен и омерзителен.

– А что я по-вашему должен делать, вы не оставляете мне другого выбора, - истерично вопил Нарада.
– Я не могу больше этого выносить.

– Вот ты какие, оказывается, мысли культивировал все это время, сволочь, - бросил ему Гурун, - хули ты тогда вчера театр нам разыгрывал, каялся он, видите ли, перед Гуру Рулоном, лицемер вонючий.

– Да в тебе же ничего человеческого не осталось, - сказала чу-Чандра, - ты хуже любого бомжа, да ты вообще ни на что не способен, даже помыться уже не можешь, трус. Если бы в тебе было еще живо хоть что-то духовное, то ты бы думал: «Ну, даже если меня и побьют, я все приму, значит, так надо, ведь я просветлеваю!».