Рано радуешься, Гурила, - сказала чу-Чандра, - тебе предстоит пройти еще несколько практик.

«Какая же я механичная машина, - подумал Гурун, стукнув себя по лбу, - стоит меня похвалить - так я сразу расплываюсь как свинья, стоит на меня накричать, так я сразу обижаюсь, сколько же можно быть таким зомби, никак не могу все время находиться в свидетеле. Ну, ничего, главное, пытаться. Сейчас еще будут какие-то практики, и я попробую с ними не отождествляться и культивировать духовную реакцию».

Тут зашел Гну, и в руках у него была доска с гвоздями, острым концом вверх, подобная той, на которых обычно лежат йоги.

Говорят, Гурун, ты у нас йог и других учишь этому искусству, - спросил Гну, бросив на лысого недоверчивый взгляд.

Кто говорит? – испуганно спросил Гурун, сжавшись от увиденной доски, тут же забыв о своем решении помнить себя.

А не ты ли на своих, как ты там называешь, «тлеющих угольках», заставлял всех баб в каком-то, известном только тебе, потоке босыми ногами пройтись прямо по этим гвоздям?
– спросила его Аза, указывая на доску, которую держал Гну.

Да, и одна девчонка чуть с ума не сошла и прямо плюхнулась на эти гвозди, и потом ее кое-как отодрали, - бесилась Ксива.

Да кого там одна, там вообще лужи крови были, - сказала Элен.

В йога, значит, разыгрался, ну, а теперь давай проделай тот же трюк сам, - сказал Гну и поставил доску с гвоздями прямо перед Гуруном. Все рулониты засвистели, заорали, захлопали, призывая йога к действию.

«Ебать твою мать, откуда они и про это узнали – заиграло очко придурка, - вот это я влип, так влип…». Гурун весь напрягся, покраснел как рак, казалось, он вот - вот расплачется, но выхода другого не было. Наложив полные штаны, воин хуев поднялся и, задержав дыхание, быстро похуярил по гвоздям ногами. В эти мгновения его мысли полностью отключились, и он пережил легкий шок. А когда его лапы вновь ощутили под собой прочную основу в виде пола, Гурун заметил, что в некоторых местах все-таки проколол свои лапы, и оттуда теперь капала кровь.

Ну, как понравилось? – с ухмылкой спросил Гну. Но в ответ Гурун только скривил морду, не в состоянии что-либо говорить.

Да, теперь ты надолго запомнишь, как не надо делать и к чему приводит мания величия, - сделала вывод Элен.

А ты знаешь, Гурун, - хитро посмотрев на него, сказал Аза, - у нас для тебя есть еще один подарок.

Но Гуруну после гвоздей все остальные практики теперь казались баловством, потому он никак не среагировал, а продолжал сидеть с осоловевшими зенками.

Показав всем большой красивый торт, Аза подошла к имениннику и захуярила им прямо ему в рожу.

Это тебе память о «тлеющих угольках», - сказала она.

Смотри, не подавись, - произнесла Ксива и вылила ему на голову пепси-колу.

Гуруну оставалось только слизывать со своей морды крем и обтекать сладкой водой. Тут же подбежал Сантоша и, щелкнув фотоаппаратом, увековечил знаменитый кадр. Веселье стояло бурное, один только Гурун почему-то не радовался.

«Теперь я понимаю, что значит: «как аукнется, так и откликнется» и что «все тайное всегда становится явным», - загрузился Гурила, - все-таки не полностью я тогда перед жрицами покаялся, вот и получил. Да, если не хочешь сознательно над собой работать и совершать эмоциональные усилия, то сама жизнь через конкретные ситуации будет учить тебя до тех пор, пока ты, наконец, не поймешь, что к чему. Это хорошо, что в Рулон-холле все объясняют и поддерживают, какими бы жестокими на первый взгляд практики не казались, просто иначе я бы не понял. А ведь, если бы я был сейчас где-нибудь на зоне или просто среди мышей, растоптали бы, уничтожили, и всем было бы наплевать на меня, - с горечью подумал Гурун, продолжая слизывать вкусный торт.
– Пока сам не попробуешь, не поймешь».

Ну, а в завершении, - выступила вперед Синильга, - у нас есть памятный талисман для Гуруна, - и повесила ему на шею прозрачный бутылек с какашкой.

Но на сей раз это настоящее говно, правда только, собачье, - пояснила она, - пусть этот талисман напоминает тебе, кто ты есть на самом деле, тогда меньше будешь воображать, а больше реально видеть себя, и жить тогда будет тебе легко и радостно.

Сильного соляра, короче говоря!!! – сказал Нандзя и поставил Гуруну поздравительную саечку. Все остальные тоже ломанулись поздравлять суперсоляриста, кто щелбанами, кто фофанами, кто пенделями. Гурун же с благоговением сжал в руках талисман и, получая поздравления, стал плакать, но теперь не от самосожаления, а от раскаяния за свое ничтожное существование, его душа стала очищаться, а в сердце на какое-то время воцарилась тишина и благодать.

Вот так закончился еще один день просветления в Рулон холле.

Любовь зла, полюбишь и козла

На следующий день на кухне Синильгу заставили обсирать своего принца - Нараду, чтобы она быстрее избавлялась от поеботины. Мудон, ползая там и здесь с идиотичным ебальником, то и дело пытался высмотреть, че они тама делають. Синильга проявлялась очень вяло, т.к. мамаша в башкени без умолку пиздела: «Ты что, доченька, как же можно обзывать так своего любимого Нарадушку, это же святое!!! Это же твой принц! Давай пожалей его, посочувствуй, ему так плохо, так плохо, у-у-у!». Поганый голосок полностью подавил в дуре все нормальные импульсы злобы, агрессии, безжалостности.

Ты че, говно, так тамасично ругаешь?! – бесилась Элен. – Это же бомж, блять! Посмотри на него! Фу-у-у!!! Это же презренная свинья!

Забитый и растрепанный Нарада в каких-то грязных подштанниках стоял перед всеми на карачках и походил на загнанную оголодавшую клячу с торчащими ребрами.

Вспомни, как он пиздил тебя по харе!!! – вопила Аза, выходя из себя. – А ты, дура, его еще жалеешь!!! Он, бля, тебя душил, хуярил, измывался, так давай, устрой ему сейчас!

– Ну, он же много мне и хорошего сделал, - стала мямлить Синильга, боясь поднять голову.