Гурун, шатаясь, поднялся на ноги и с помощью направляющих его с двух сторон Муди и Нарады босыми лапами залез в таз со снегом. Видимо такого прикола он не ожидал, потому как только снег обжег ему ноги, он содрогнулся всем телом и хотел тут же выпрыгнуть, но Муд с Нарадой не только его не пустили, но еще и надавили сверху на плечи, по щиколотку зарыв в сымпровизированном сугробе.

И вот, стоя на вершине заветной горы, ты достиг освобождения, - продолжала тем временем чу-Чандра гонять образы, - ты находишься в Великом блаженстве.

Но по искривленной морде Гуруна трудно было разглядеть какое-либо блаженство, что создавало еще большее веселье.

«Ой, как холодно, - испытывал жуткий дискомфорт Гурун.
– Господи, ну почему я такой ничтожный, ведь это просто игровая ситуация, а я не могу ее принять, а еще когда-то собирался по натуре лезть на Белуху. Да, легко воображать, что ты супермен, а тут просто не могу даже в снегу несколько минут постоять. Буду стараться хоть сейчас открыться Силе и стоически все переносить. Вон Миларепа как в снегу сидел и ничего, не умер, живого откопали в сугробах», - дав себе снова духовный настрой, Гурун стал пытаться войти в возвышенное состояние.

Отныне ты достиг, - заявила чу-Чандра и сунула ему за шиворот комок снега и похлопала по спине, от чего Гуруна еще больше затрясло.

Отныне ты воин, - продолжила Синильга, - и в сию минуту тебе вручается настоящее воинское обмундирование, подними же руки, брат, к небесам.

Гурун, ежась от холода, поднял скрюченные грабли вверх, и Нарада с Мудей стали напяливать на него очень узкую белую в бледно-розовый цветочек женскую комбинацию. Кое-как с треском комбинация была натянута на далеко неизящную, с талией метр на метр фигуру Гуруна. Мало того, что Гурун дрожал от холода, переступая с ноги на ногу, теперь он еще слегка задыхался. Когда же он попытался опустить руки, то комбинация безжалостно стала рваться еще больше. Не теряя времени, Вонь Подретузная в этот момент величественно надевала на лысую плешь шлем в виде прекрасных женский плавок с очаровательными кружевами вместо козырька. И когда шлем был одет, то уши Гуруна как раз попали в те самые отверстия, откуда обычно торчат женские ляжки. Увидев воина-президента в полном обмундировании, толпа рулонитов взорвалась бурными аплодисментами и радостными криками.

Ну, раз ты у нас теперь в полном прикиде, - изрекла чу-Чандра, - теперь тебе осталось только испить Божественный напиток - Амриту. Если ты выпьешь его до дна, то станешь самым могущественным и прекрасным. Готов ли ты, брат? – устрашающе спросила чу-Чандра, посмотрев на съежившегося Гуруна в женской комбинации с трусами на голове, но не стала дожидаться ответа и продолжила.

А впрочем, всем нам похуй, готов ты или нет, но Божественный напиток тебе испить придется. Пей, брат! – с этими словами чу-Чандра преподнесла Гуруну пиалу с неким месивом, которое любезно приготовили Мудя с Нарадой. В состав сего напитка входило: вода из туалетного бачка, мука, соль, перец, томатный соус, сахар, подсолнечное масло, соленые огурцы, прокисшее молоко и кусочки селедки.

Не успел Гурун сделать и одного глотка, как тут же подавился и блеванул на рядом стоявшую Чучу.

Э-э-э, свинья, поосторожней, я тебя не просила меня угощать, - сказала чу-Чандра.
– Давай, пей, пей!!!

Но Гуруну удалось сделать только еще пару глотков этого жуткого месива, и ему было достаточно.

Рулониты не могли удержаться от распирающего их смеха.

Ну, Гурун, ты настоящий герой, - радостно сказала Вонь, подходя к имениннику с неким металлическим и, похоже, нелегким предметом в руках.

За то, что ты достойно прошел все испытания, ты награждаешься медалью за отвагу, – с этими словами Вонь повесила на шею Гуруна железный блин от гантели. К счастью, блин-медаль оказалась на резинке, поэтому заставив и так еле стоявшего на своих двоих Гуруна согнуться пополам, она не упала ему на ноги, а отпружинив, подлетела вверх и до тех пор, пока занимала свое место, Гурун так и мотался вверх - вниз.

Ну, а теперь, Гурун, в знак благодарности за полученные дары, - сквозь смех продолжила чу-Чандра, - склони свою голову.
– И когда уже плохо что-либо соображающий Гурун наклонил свою тыкву в шлеме, то его длинный нос как раз уткнулся в миску с чем-то жидким и коричневым, а сверху на него посыпался мучной дождь. В этот момент сзади подошла Синильга и развязала Гуруну глаза. Но лучше бы она этого не делала, так как когда Гурун прозрел и увидел перед собой жидкий понос, то волна неописуемого отвращения охватила его.

Фу, блядь, параша, нахуй, - в бешенстве заорал он, выпрыгнул из таза и, стряхивая с себя муку, стал тщательно снегом из таза вытирать со своего шнобеля понос, в который он залез минуту назад. Видя такое сильное отождествление, рулониты еще больше покатились со смеху. И только Гурун не мог допетрить, что же в этом смешного, когда его ебальник в говне.

Ну, вы и идиоты, - исходился говняный воин, уже красный как рак от стыда, шатаясь туда-сюда по комнате в женской комбинации с трусами на башке и с железным блином на шее. Веселье было неописуемым.

Немного оправившись от смеха, чу-Чандра, наконец, кое-как изрекла:

Ну, ты и придурок, Гурун. Посмотри, как дурачит тебя твое же собственное воображение. Раскрой пошире свои лупы и позырь, что это не говно, а просто кабачковая икра. И все снова закатились, видя недоуменную морду Гуруна.

Да, действительно, икра, - стал он нюхать то, что было в миске.
– Вот я дурак!
– сказал дебил и заржал вместе со всеми.

Смотрите, Гурун-то просветлевает, - заметил Сантоша.

Приняв эту фразу за комплимент, Гурун расплылся от удовольствия.