Вспомнилась ночь на верхней палубе под крупными звездами, провожавшими еще Одиссея.

«Знай, — сказала она, поднимаясь с колен, — я всегда готова сбросить платье».

Теперь она собиралась его надеть. Впервые за целых три дня. Это могло ничего не значить или, напротив, означало многое.

— Не понимаю, чем мог тебя обидеть.

— Я вовсе не обижена, Сандро, скорее смущена. Во всяком случае хорошо, что ты так сказал. Немного неожиданно, правда, но хорошо. Я благодарна.

— Благодарна? — он горько усмехнулся. — Не таких слов я от тебя ожидал, Лорхен, не таких.

— А каких, мой повелитель? Думал, стоит поманить меня пальцем, и я растекусь?

— Зачем ты так, Лора?

— Не грусти, — послюнив пальцы, она пригладила ему волосы на висках. — Не грусти, мой темнокудрый любовник. Будет и на нашей улице праздник.

— Когда?

— Посмотрим. Придется набраться терпения, иначе можно наделать непоправимых глупостей. Ты понял?

— Не совсем.

— Скоро поймешь. Не будем портить себе оставшихся минут. Люби меня, Саня, люби.

Оба чувствовали, что переступили какой-то рубеж, и почти инстинктивно избегали резких движений в еще неосвоенном пространстве, чреватом любыми неожиданностями, вплоть до разрыва.

Телефонная трель прозвучала сигналом тревоги. Чуждый сантиментов, чреватый любыми неожиданностями мир напомнил о себе грубо и властно. После вчерашнего разговора с редакцией Саня забыл отключить звонок. Как и положено, оплошность дала знать о себе в самый неподходящий момент.

— Возьми, — сказала она, умудренно сочувствуя его колебаниям. — Чему быть, того не миновать.

Подняв аппарат с пола, он снял надтреснутую, скрепленную розовой изоляционной лентой трубку.

— Добрый день, Александр Андреевич, — приветствовал его незнакомый голос.

— Добрый…

— Извините за беспокойство, но мне необходимо срочно переговорить с Ларисой Климентьевной.

— С-с Ларисой? — вздрогнув, словно от электрического разряда, Саня зажал микрофон. — Тебя! — затравленно передал он одними губами.

— Спроси, кто, — не изменившись в лице, но так же беззвучно велела она.

— А куда, собственно, вы звоните? — сумел совладать с собой Саня. — Кто говорит?

— Извините, если попал не туда. Мне нужен Александр Лазо. Моя фамилия Смирнов, Валентин Петрович Смирнов.

— Смирнов? — излишне громко переспросил Саня. — Валентин Петрович?.. Что-то не помню такого, — он выжидательно уставился на Ларису.

— Я подойду, — она потянулась за трубкой. — Теперь уже все равно… Охранник мужа, — шепнула в самое ухо. — Не волнуйся.

Легко сказать! Саня не находил себе места. Натянув джинсы, он спрыгнул с дивана, зачем-то схватил расческу, но тут же бросил и принялся искать кроссовки.

— Валентин Петрович? — на ее лице мелькнула озорная улыбка. — Как вы меня нашли?

— На том стоим, Лариса Климентьевна, вы уж меня простите.

— Ничего, ничего, — она переступила, выразительно округлив бедро. Тонкие пальчики требовательно скользнули вдоль расстегнутой молнии. — Что случилось?

Саня поспешно вздернул пластмассовый язычок. Пытаясь хотя бы приблизительно уловить содержание разговора, тесно прижался к ее плечу… Лора умела взять себя в руки — этого у нее не отнимешь, но вызывающее спокойствие лишь усиливало волнение. Отдалив трубку от уха, чтобы и он мог слышать, она успокоительно пробежалась ноготками по его волосам.

— Надо бы повидаться, так сказать, согласовать действия… Вы же понимаете — моей инициативы тут нет…

— Повидаться, так повидаться. Вы где сейчас?

— Стою возле дома, под аркой. Там, где булочная.

— Я сейчас выйду, — опуская трубку, она уже нащупывала другой рукой косметичку. — Придется идти… И как он меня поймал?

— Я пойду с тобой.

— Да ты, парень, рехнулся! — сердито нахмурив брови, она притопнула каблучком. — Сиди и не рыпайся. Я сама все улажу.

— Но ты вернешься?

— Смотря по обстоятельствам. Я же не знаю, что у него на уме! Так просто он бы не стал звонить… Не посмел.