Все мгновенно умолкли, и Пилар поняла, что ляпнула что-то не то.

— Мы развелись, — объяснил Дэвид, останавливая машину. — Теперь нас только трое.

— Извините, — пробормотала Пилар, когда дети вышли из машины. — Просто я предположила…

— Не расстраивайтесь. — Он наклонился, чтобы дотянуться до ручки, и открыл ей дверцу. — Сейчас начнется драка из-за комнат. Надеюсь, вас не шокируют их крики.

— Я же итальянка, — сказала Пилар, выходя под дождь.

Итальянка, думал Дэвид, и очень красивая. Умеет быть любезной и одновременно держаться на расстоянии. Неприступная. Истинная дочь своей матери.

Дэвид и раньше кое-что знал о Пилар Джамбелли. Знал, что она замужем и за кем, но, не увидев у нее на пальце кольца, решил, что ее брак с известным ловеласом Тони Авано распался или был близок к тому. Надо будет выяснить поточнее, решил он.

Дэвид полез в карман за сигаретами и тут же вспомнил, что уже три недели и пять дней, как он бросил курить. Борьба с курением его убивала. Думай о чем-нибудь другом, велел он себе и переключил внимание на оглушительную музыку, доносившуюся из комнаты сына.

Вопреки ожиданиям Тео и Мэдди почти не спорили из-за того, кому какая спальня достанется, так как комнаты в доме были одна лучше другой. От царившего кругом идеального порядка Дэвиду стало даже немного не по себе. Ну, да этот недостаток дети быстро устранят, решил он.

Мэдди вышла из своей комнаты. Хотя она старалась этого не показывать, ее захлестывал восторг. Впервые в жизни ей не придется делить ванную с этим придурком Тео.

Однако радость померкла, как только Мэдди вспомнила, что теперь не сможет делать многого из того, что делала в Нью-Йорке. От тоски по той, привычной жизни у нее остро защемило сердце. Мэдди нужно было с кем-нибудь поговорить. Хотя бы с Тео — к сожалению, выбирать ей не приходилось.

У брата гремела рок-музыка. Тео, лежа на кровати с гитарой, пытался подыгрывать «Кемикал Бразерс». Комната была в ужасном состоянии. Такой она наверняка и останется до тех пор, пока он не окончит школу и не уедет в университет. Тео всегда был поросенком и привык жить в свинарнике.

Мэдди упала на кровать.

— Здесь совершенно нечем заняться.

— До тебя это только сейчас дошло?

— Может, отцу тут не понравится и мы вернемся домой?

— Не надейся. Видела, как он лебезил перед старухой?

— Он говорил как в кино. А как он на нее смотрел…

— На кого?

— На эту Пилар.

— Да ну тебя.

— Мужчины никогда ничего не замечают. Он смотрел на нее оценивающим взглядом.

— И что с того? Он и раньше так глядел на женщин.

— Что бы ты понимал! Может, если он закрутит с ней любовь и их застукают, его уволят и мы вернемся домой.

— Куда домой? Если отец потеряет работу, нам негде будет жить. Ты прямо как маленькая, Мэдди.

Она втянула голову в плечи.

— До чего здесь противно.

— И не говори.

Тайлер Макмиллан сидел в офисе в Сан-Франциско и тоже думал о том, как опротивела ему в последнее время жизнь. София вытащила его в город на совещание — она называла это «мозговым штурмом».

Кроме Тайлера и Софии в комнате было еще три человека — модная одежда, модные прически, очки с маленькими стеклами в тонкой оправе, электронные записные книжки. Две женщины и один мужчина, все молодые и красивые. Тайлер, хоть убей, не мог вспомнить, кто из них кто.

Все присутствующие пили какой-то изысканный кофе, хрустели печеньем и говорили, перебивая друг друга. В руке у Тайлера тоже была чашка с кофе, которого он не просил.

— Нет, Крис. Мне бы хотелось найти образ с сильным эмоциональным посылом. Сделай набросок, Трейс: он и она, лет двадцать пять — тридцать. Отдыхают на веранде. В сцене должна чувствоваться сексуальность, но не назойливая.

Молодой человек со светлыми, неровно подстриженными волосами схватил блокнот и карандаш, и Тайлер решил, что он и есть Трейс.

— Солнце клонится к закату, — продолжала София. — Это не подростки, а взрослые, уже остепенившиеся, работающие люди, но — целеустремленные, готовые к переменам.

— Диван-качели, — предложила самоуверенного вида негритянка в красном жилете.

— Нет, Джейн, это слишком фольклорно. Может, маленький плетеный диванчик на двоих? С яркими подушками. На столе свечи, но не тонкие, а солидные. — Через плечо Трейса она взглянула на рисунок. — Хорошо, только пусть они смотрят друг на друга. А если ей закинуть ногу ему на колени? Закатай ему рукава, а ее одень в хаки.