Мочалов легко взбежал на второй этаж. Кузьма Ефимков через две ступеньки прошагал сзади. Длинный, безлюдный по случаю воскресенья коридор штаба приятно обдал холодом каменных стен. Навстречу командиру полка шагнул плотный офицер с красной повязкой на рукаве.

На широкоскулом лице с узкими сонными глазами мелькнуло удивление.

— Товарищ подполковник, — с некоторым опозданием начал он рапорт, — за время моего дежурства никаких происшествий не произошло. Дежурный по части младший техник-лейтенант Железкин.

— Вольно, Железкин, — остановил его Сергей. — Откройте нам кабинет.

Став командиром полка, Сергей первое время ничего не менял в кабинете Земцова, до мелочей сохраняя скромную обстановку, унаследованную от своего прежнего начальника. Но потом, поразмыслив, вызвал как-то начальника КЭЧ и решительно приказал:

— Столы заменить на новые. Поставить еще диван, тумбочку для графина с водой и книжный шкаф для справочной литературы. Завести вешалку и ковровые дорожки. Ясно?

— Ясно, товарищ подполковник, — ответил начальник КЭЧ немного оторопело. Казалось, ему хотелось сказать: «Сколько лет жили без всяких украшений и вдруг…» Угадав эти невысказанные мысли, Сергей прибавил:

— Рамки на портретах заменить на новые. А то что же, живем в век реактивной техники, летаем со скоростью звука, а у командира полка такая бедность. Ко мне комэски приходят на деловые совещания, командиры, звеньев, нужно, чтобы они здесь чувствовали себя как дома.

Кабинет в короткий срок преобразился. Расторопный начальник КЭЧ достал даже приличную репродукцию картины Шишкина «Утро в сосновом лесу». Повесили и ее. Полковник Земцов чуть не ахнул, попав в свой старый кабинет.

— Ай да Мочалов, ай да молодец! — вскричал он. — И духа моего не оставил, стариковского. Правильно. Пора нам побогаче жить. Приемник еще поставьте, коль уж за благоустройство взялся. Только с «мишками в лесу» ты перехлестнул.

— Каким образом? — недоуменно спросил Сергей.

— А самым что ни на есть обыкновенным, — засмеялся комдив. — Опять на старике Шишкине решил выехать. Эти «мишки» где только не процветают: и на конфетных обертках, и на коврах, и в каждом Доме офицеров. А ты их еще и в кабинет командира полка втащил.

— Ничего, — улыбнулся Мочалов. — Пусть эстетический колорит нашей авиации придают.

Вскоре появился и радиоприемник. С тех пор в перерывах между методическими совещаниями в кабинете командира полка нередко раздавались звуки музыки или слышался голос диктора, читающего последние известия.

Сергей подошел к стене и дернул за белый шнурок. Бесшумно раздвинулись занавески, и показалась большая пестро-коричневая карта с несколькими кругами, в центре которых находился Энск.

— Подойди поближе, Кузьма Петрович.

Раскуривая папироску, Ефимков шагнул к нему. Сергей взял с письменного стола указку, провел ею от Энска вверх, на север, через темные линии горных перевалов, к голубому пространству, изображающему на карте море.

— Этот отрезок пути самым трудным будет для нашей молодежи. Пойдем на большой высоте. От моря и дальше будет полегче. Значит, нужно обязать командиров эскадрилий сегодня и завтра повторить все особенности полета строем на большой высоте, провести занятия по таким элементам полета, как сбор на петле, посадка большой группой на чужом аэродроме. Вот здесь, — острие указки, поднявшись над морем, ткнулось в большой черный квадрат, прилепившийся к устью, — будет первая посадка. Нужно учесть все особенности перевалочного аэродрома. Сейчас вызовем Скоробогатова, Скрипникова, Цыганкова, Андронникова и Арамашвили.

— А вылет?

— Ориентировочно — послезавтра во второй половине дня. Эх, рановато, Кузя. Хотя бы на пару деньков позднее.

Мочалов покачал головой. Глубокая складка легла над его слетевшимися густыми бровями.

— Отчего заскучал, Сережа? — удивился Ефимков. — Столько ждал этого события…

— Разве тут будешь весел? На-ка, прочти.

Он вынул из кармана тужурки телеграмму и подал ее другу. Нижняя губа майора досадливо вздрогнула.

— Значит, разъедетесь с Ниной? Вот несуразица!

— Еще бы! — подхватил Мочалов. — Рушатся все надежды на встречу. Хоть бы на минуту ее увидеть.

— Постой, постой, Сережа! — вдруг перебил Ефимков и двинулся к нему. — Да не может быть в мире безвыходных положений. Найдем выход!

— Ну? — недоверчиво покосился на него Сергей.

— Самый верный, — забасил Кузьма и, потирая от удовольствия руки, прошелся по кабинету. — Твоя Нина выезжает из Москвы какого?

— Пятнадцатого.