— Не суди поверхностно, — возразил Зернов. — Ты бы его в воздухе посмотрела. Машину и голубое небо парнишка любит страстно. Разбуди ночью и скажи: «Спицын, в воздух!» — через пять минут будет в кабине. А как он уважает ветеранов, тех, кто воевал! На капитана Ефимкова как на чудотворную икону смотрит. Из такого выйдет истребитель, смелый, настоящий.

После обеда еще некоторое время беседовали за столом. Когда Мочалов посмотрел на часы, было около четырех.

— Мне бы не опоздать вылететь до наступления темноты, — обратился Мочалов к генералу.

— Не смею больше задерживать, — согласился Зернов, поднимаясь. — Тем более, что завтра у вас ответственный день — предстоит принимать эскадрилью.

Генерал протянул Сергею широкую твердую руку.

— Эска-дрилья, смирно!

Команда подается протяжно, почти нараспев, но последний слог капитан Ефимков выговаривает быстро и резко, «…ррно!» — раздается отголосок за каменным зданием штаба.

Чеканя шаг, Ефимков подходит к Мочалову.

— Товарищ майор! По вашему приказанию личный состав эскадрильи собран!

Кузьма Петрович рапортует с необычной приподнятостью. На утренние построения эскадрильи Ефимков никогда не являлся таким торжественным, как сегодня. Дома он долго натирал мелом пуговицы шинели, прикалывал на погоны новые звездочки, надраивал пряжку.

— И откуда такая ретивость? — улыбнулась Галина Сергеевна.

Кузьма только головой встряхнул.

— Не отвлекай, Галю. Мне сегодня положено на уровне быть. — Натягивая на правую ногу тесноватый сапог, Кузьма Петрович неожиданно задумался: — Вот и отдаю эскадрилью под командование другого, — произнес он с неожиданной грустью, — вот и не стал комэском. Не дорос! Академию не прошел! — Кузьма Петрович закряхтел и рывком поднял голенище сапога. Галина Сергеевна складывала в это время в портфель ученические тетради. Она пристально посмотрела на мужа и, ничего не сказав, вздохнула. Кузьма встал, подошел к ней.

— Не надо грустить, — сказал он мягко, — ведь не кого-нибудь к нам комэском назначили, а Сережу. Тут нельзя давать отдушину самолюбию.

Галина взъерошила его короткие волосы, улыбнулась.

— Узнаю тебя, Кузя. Разве в этой голове может зародиться тщеславие!

…Это было утром. А сейчас Кузьма Петрович Ефимков стоит перед Мочаловым, выпрямившись, высоко вскинув голову. За его спиной — строй. Вытянувшись в одну шеренгу, замерли летчики, техники, механики.

— Здравствуйте, товарищи! — произносит Мочалов уставное приветствие, и глаза его беспокойно скользят по лицам.

— Здра-вия же-ла-ем, товарищ майор! — по слогам чеканит строй.

— Вольно! — успокаиваясь, командует Сергей.

— Вольно! — подхватывает гулким басом Ефимков.

В сопровождении Ефимкова Мочалов медленно обходит строй. Первое знакомство с подчиненными! Десятки глаз устремлены сейчас на Сергея, он хорошо это знает, потому что и сам, бывало, встречал таким же пытливым взглядом каждого нового командира. Мочалов старается запомнить каждого летчика и техника. На правом фланге его внимание привлек высокий лейтенант. На худощавом, тщательно выбритом юношеском лице зеленоватые глаза горели бойким огоньком и нисколько не дрогнули, встретившись с внимательным взглядом Мочалова — наоборот, чуть расширились и засверкали, словно хотели спросить озорно, с дерзинкой: «Ну как, товарищ майор?» И Сергей ощутил, губы у него опять шевельнулись, но не от волнения, от улыбки. Серые глаза Мочалова остались спокойными, и юноша-лейтенант, видать, тоже прочитал в них невысказанный ответ: «Я-то ничего, а вот вы?», потому что вдруг не выдержал и заморгал чаще. Нет, он определенно понравился Сергею. У Мочалова, всегда любившего в летчике подтянутость и опрятность, вызвали одобрение и ярко начищенные сапоги летчика и сверкающие пуговицы ладной шинели. Он невольно придержал шаг.

— Ваша фамилия?

— Лейтенант Пальчиков.

Сергей сразу вспомнил: он уже видел этого офицера в кабинете командира полка — Земцов отчитывал его за плохо выполненную посадку.

— Выправка у вас отличная, — заметил Мочалов, — а как с посадками? Больше не мажете?

— «Посредственно», товарищ майор, — смущенно доложил лейтенант.

— Не слишком блестяще… Буду ждать от вас большего, запомните… — Сергей двинулся дальше. На левом фланге Мочалов бегло осмотрел замыкающего. Небольшого роста лейтенант сначала ничем не обратил на себя внимания. Карие глаза из-под редких броней смотрели как-то равнодушно. Казалось, все происходящее — и построение и прием новым командиром эскадрильи — было для него делом скучным. Над верхней упрямо вздернутой губой проросла жесткая рыжеватая щетина. Вероятно, лейтенант вообще редко брился, если пришел на построение в таком виде. «Неопрятность», — отметил про себя Мочалов.

— Фамилия?

— Лейтенант Спицын.

— Вот как! — майор усмехнулся. — Слышал уже вашу фамилию. Хвалили вас за технику пилотирования. Тем более досадно, что вы в таком виде становитесь в строй. Разве не было времени побриться?

— Я вчера дежурил на аэродроме и только сменился, — ответил Спицын и покраснел.

— С вами еще кто-нибудь дежурил?

— Лейтенант Пальчиков.

— Почему же он успел побриться?

Круто повернувшись, Мочалов снова пошел к правому флангу. Не доходя до правофлангового, остановился.