Офицер в летной куртке сделал паузу. Воспользовавшись этим, Мочалов с порога произнес:

— Разрешите войти.

Он уже догадался, что полный подвижной человек, распекавший летчика, и есть командир части.

— Да, да, — небрежно кивнул тот Мочалову.

Майор коротко доложил о своем прибытии в авиаполк и протянул предписание из отдела кадров.

Командир части взял предписание и окинул Сергея цепким взглядом с головы до ног, словно желая убедиться, по форме ли тот одет.

— Ага, долгожданный, — произнес он добродушно. — Ну, присаживайтесь. А вы можете идти, — кивнул он в сторону летчика, которому только что делал внушение.

Когда дверь за лейтенантом затворилась, командир части тяжело отдышался и похлопал себя ладонью по короткой крепкой шее.

— Он у меня вот где сидит, этот ваш лейтенант Пальчиков.

— На мой взгляд, не так уж он плох, товарищ командир, — спокойно сказал седоватый подполковник.

Командир порывисто повернулся.

— Плох? Разве я сказал, что плох? Упрям, а не плох, — и, подумав, прибавил: — Упрямый, а настойчивости не хватает, вот и получается пшик. Он хочет подражать Ефимкову, а силенок и опыта недостает. Ефимков — это артист в воздухе. Он как хороший тенор в хорошей опере. А Пальчикову азы нужно как следует пройти, прежде чем подражать Ефимкову. Впрочем, замполит, перенесем этот разговор на другой раз, давай лучше с новым командиром эскадрильи знакомиться. — Он протянул Мочалову твердую с короткими пальцами руку. — Подполковник Земцов. А это мой заместитель подполковник Оботов.

Пожав Сергею руку, Оботов не без досады заметил:

— Сожалею, но у меня начинаются занятия. Придется нам позже поговорить, товарищ майор. Помните, дверь моего кабинета для вас открыта в любой час.

— Спасибо за приглашение, — отозвался Мочалов.

Оботов ушел. Они остались вдвоем. Земцов притронулся к нанизанным на тонкий проволочный стержень макетам истребителей и толкнул один из них в нос. Самолетик вздрогнул и повернулся вокруг стержня.

— Значит, из академии? — быстро спросил Земцов. Его круглое в складках лицо с большими залысинами на лбу стало серьезным. — Я ее тоже кончал. Только давно. Сейчас многое выветрилось из памяти, не худо бы и освежить знания. Третий раз прошусь, да вот не пускают. Вы как доехали, где остановились? — В голосе подполковника уже улеглись возмущенные нотки, сейчас этот пожилой человек говорил мягко, участливо. — Ах, я и забыл, что вы с Ефимковым старые друзья. Значит, у него ночевали? А вообще комната для вас уже приготовлена, можете вселяться.

Земцов, вероятно, любил расспрашивать. Вопросы задавал короткие, быстрые, слушал внимательно, не перебивая. За каких-нибудь двадцать минут он уже знал и о занятиях Мочалова в академии, и что после ее окончания тот отказался от более высокой должности в штабе, а предпочел ей место командира эскадрильи в далеком Энске, и что жена приедет к майору через несколько месяцев… Слушая Мочалова, Земцов время от времени одобрительно кивал головой.

— Работы у вас будет много, — сказал он, как бы подводя итог. — Эскадрилья в основном из молодых летчиков. Правда, учебный план они выполняют хорошо, даже на первом месте идут, но срывы есть. Ефимков много с ними возится. Летчик он отличный, образования, жаль, маловато, это иной раз и подводит. Я надеюсь, с вашим приходом дело пойдет лучше. У него опыт, у вас знания.

Земцов поглядел в окно. Медленно плыли низкие облака. Они редели, и синеватая линия гор обозначалась еще более отчетливо.

— Вчера звонили от генерала, — продолжал подполковник. — Приказал, как только появитесь, немедленно доставить вас к нему. Связной самолет уже заказан. Нужно только справиться о погоде.

Подполковник взялся за телефонную трубку. Эта способность Земцова быстро переходить от слов к делу понравилась Мочалову.

— Четвертый! — громко заговорил подполковник. — Какие виды на погоду, товарищ дежурный? Значит, перевал открыт? Отлично. Майор Мочалов через десять минут будет у самолета… — Земцов поднялся из-за стола и подал Мочалову руку. — Генерал, надеюсь, долго вас не задержит, к исходу дня вернетесь. Связной «лимузин» стоит вон там, — подполковник подвел Сергея к окну. Открылся вид на покрытый хорошо утрамбованным снегом аэродром с расчищенной посередине серой бетонированной полосой. Командир показал на зеленый связной самолет, с кабины которого моторист поспешно сбрасывал чехол.

Самолет снижался. Навстречу бежали возникшие из морозной пелены тумана контуры большого города, окаймленного с востока и юга невысокой горной грядой. Мочалов увидел четкую сетку кварталов, широкие проспекты, прорезавшие город, черные фермы железных мостов. Угадывалась занесенная снегом река. Он успел даже рассмотреть на одной из прилегающих к городу гор развалины древней крепости. Летчик сквозь шум и треск мотора прокричал:

— Отруливаю на северную сторону аэродрома, буду там заправляться!

Земля приближалась. Мочалов, не любивший быть на борту самолета пассажиром, придирчиво заметил:

— Высоковато выравниваете, товарищ лейтенант.

Но летчик не расслышал, машина легким толчком коснулась земли и побежала, разметая снег. Когда они вышли из кабины, Сергей долго разминал и отогревал озябшие ноги. Летчик скептически посмотрел на хромовые сапоги Мочалова, его чуть рябоватое лицо дрогнуло в усмешке.

— У меня понадежнее обувь, товарищ майор, — он похлопал себя по мохнатым рыжим унтам и деловито прибавил: — Ожидать вас буду здесь.