— Что, так и сказал?

— Так и сказал.

— И ты, конечно, согласился?

Парень уныло вздохнул:

— А что мне оставалось делать? Как только я сказал «да», Соха тут же перевел на мой счет еще пять тысяч. Чтобы я окончательно понял, что он не шутит.

— Как он объяснил тебе нападение на Боровского?

— Да так же, как и вы. Сказал, что хочет подставить Риневича. Что Боровский должен меня запомнить, но чтобы рожу свою я особо не светил. В общем, так, чтобы у Боровского остались сомнения — я это был или не я.

— Сложный план, — заметил Александр Борисович.

Парень кивнул:

— Да. Я ему тоже так сказал. А он мне: «Ничего, ты парень сообразительный, что-нибудь придумаешь». Вот тогда я и придумал с серьгой. Все в ушах кольца носят, а я гвоздик вставил.

— Умно придумано, ничего не скажешь, — похвалил Турецкий. — Сколько он тебе за это заплатил?

— Сравнял до десяти кусков. Сказал, что это только начало и что впереди у нас много работы.

Парень заерзал на сиденье, скорчив болезненную мину. С упреком посмотрел на Турецкого и сказал:

— Руки бы развязали. Больно ведь. Я уже пальцев почти не чувствую.

— Придет время — развяжу, — неумолимо ответил Александр Борисович. — А ты давай рассказывай дальше. Что еще ты сделал для своего нового хозяина?

Парень заметно приуныл и продолжил тихим, обиженным голосом:

— Кроме сегодняшней истории, ничего. Он долго не объявлялся. А вчера позвонил и говорит: «Есть, говорит, такой следователь — Турецкий. У него сейчас машина сломана, поэтому он домой от метро пешком ходит». Ну вот. Потом объяснил мне про эту арку. Сказал, что это очень удобное место, рядом с вашим подъездом.

— Он тебе описал мою внешность?

— Да. И еще фотку прислал.

— Как?

— Да по телефону. Вы у меня трубу забрали. Посмотрите там в памяти.

Александр Борисович достал из кармана телефон парня и пощелкал по кнопкам. На экране всплыло его собственное лицо. Снят он был где-то на улице, почти в движении, однако снимок был довольно отчетливым. Да и одет на снимке Турецкий был в то же пальто, что и сегодня. В общем, узнать можно было легко. Турецкий нажал на кнопку, чтобы узнать номер отправителя, но обратного телефона не было.

— Я тоже пытался узнать, с какого номера он кинул эту картинку, — объяснил парень. — Но у него, видимо, блокировка. Антиопределитель, или как он там называется.

— Ты должен был меня убить? — спросил Турецкий.

Парень едва заметно усмехнулся:

— Обижаете. Я ведь не мокрушник. Мы с ним сразу договорились, что никаких мокрых дел. Он сказал, чтоб я хорошенько пересчитал вам кости. Он сказал, что действовать нужно осторожно и решительно, но… — парень вздохнул. — Но я вас недооценил.

— Это точно, — подтвердил Турецкий. — А по телефону угрожал мне тоже ты?

— По телефону? Вам? — Парень удивленно поднял брови. — Когда?

Александр Борисович небрежно махнул рукой:

— Ладно, не важно. — Затем внимательно посмотрел на парня и вдруг спросил: — Ты ведь, кажется, сказал, что не знаешь своего хозяина?

Парень покачал головой:

— Нет.

— И имени своего он тебе не называл?

— Да нет же!

— Тогда почему ты назвал его Соха?

Парень уставился на Турецкого, но затем, ухмыльнувшись, качнул головой:

— А, это? Это он мне сам сказал. Чтоб, значит, я его Сохой называл. Я его спросил: как мне, говорю, вас называть? Как к вам обращаться? Он засмеялся и отвечает: «Зови меня Соха. Меня так в детстве во дворе дразнили». Ну вот.

— В детстве, значит. — Александр Борисович задумался. — Интересно… Ладно, голубь, пора ехать. Думать будем позже.

— Погодите. Как ехать? Вы же обещали меня отпустить!

— А вот это уже вранье, — спокойно сказал Турецкий. — Никогда я тебя, Жуков, отпускать не обещал. Ты ведь Жуков? Или это тоже кличка?

— Жуков, — хмуро отозвался парень. — Но вы ведь сами пообещали, что если я вам все расскажу, то в камеру меня не отправите.

— Я обещал, что пистолет к делу не присовокуплю. А за мои опухшие глаза и за испорченные круассаны ты ответишь. По всей строгости закона.

Парень обиженно отвернулся к окну, нахохлившись, как воробей, и за всю дорогу не сказал больше ни слова. Впрочем, Турецкому было о чем подумать и без него. Уж очень сильно кличка таинственного босса Соха была похожа на бранное слово, которым Боровский — в пересказе Андрея Полякова — обозвал того, кто ему «пакостит».