— Думаю, что да, — ответил он.

— Словом, я хотела спросить, нет ли у тебя желания бывать дома не только на выходных, но я не знаю, как это сделать. Если попрошу тебя вернуться насовсем, получится, будто я хочу, чтобы ты приехал и взвалил на себя все заботы о нас, но это не так. А если не попрошу, вдруг ты решишь, что мы тебе не рады.

— Я тоже думал об этом, — сказал Мики Бернс.

— И к какому же ты пришел выводу? — В нетерпении она подалась вперед, склонившись над стаканом с пенной верхушкой.

— Ты в глубине души еще надеешься, что он вернется. Что он просто потерял голову, но одумается, и через месяц все забудется.

— Мне бы хотелось в это верить, но я не думаю, что так будет, — ответила она просто.

— Итак, предположим, я вернусь домой и останусь, а братец Билли в один прекрасный день вернется из дальних краев — что тогда?

— А что изменится? — недоуменно спросила она.

— Мне придется сниматься с якоря, для нас двоих не будет места под одной крышей.

— Значит, ты не вернешься. — опечалилась Мэри. — А мне казалось, ты к нам привязался.

— Я вернусь насовсем, если он не объявится к Рождеству. Так лучше. Вот так и решим. — Он словно гордился собственной смекалкой.

— Это твой дом, — сказала она мягко. — Тебе тут всегда рады, как солнышку в окне.

— Ты очень добрая, потому так и говоришь. Вот мой брат, к примеру, так не сказал. Он велел нанять Барта Кеннеди за достойную зарплату.

— Он сказал, но я тебе не передала. Не хотела навязывать какого-то решения, — теперь она встревожилась.

— А что он говорил?

— Он сказал… да неважно это. Главное, он считает, что этот дом и твой тоже.

— Я хочу знать, что именно он говорил.

— Зачем? Какая разница? Он сейчас едва ли в своем уме: пары слов увязать не мог.

— Все равно я хотел бы знать, — сказал Мики просто, но решительно. Куда исчез тот шутник и весельчак, которым он был еще неделю назад?

— Смысл того, что сказал Билли, примерно такой: «Мики вряд ли найдет себе жену, он уже не в том возрасте, чтобы заводить семью. И за дедушкой он умеет ухаживать, и дети его любят. Если бы он здесь нашел себе работу по душе, почему бы ему сюда не переехать. Ведь этот дом и его наполовину, он имеет на него полное право». Что-то в этом роде.

Она не смотрела на него, а он внимательно разглядывал подставку под бокал с пивом, на которой была напечатана головоломка.

— Просто прелесть мой младший брат, правда?

— Вот именно, твой младший брат — не забывай об этом.

— Если бы я сюда переехал, то тебя, Мэри, это устроило бы?

— Меня? Да я была бы просто счастлива, только об этом и мечтала! Магазинчик прокормит нас всех, ты видел, как идут дела, и если бы мы работали вместе…

— Ну что же, тогда я вернусь к Рождеству, давай решим так. Может, я даже попаду под сокращение в банке и получу от них кругленькую сумму. У наших ребят, у швейцаров, такой мощный профсоюз, они, глядишь, и выбьют для меня что-нибудь.

— А после Дублина тебе тут не будет скучно?

— Нет, я ведь и так провожу дома чуть не полнедели.

— А может, найдешь себе жену?

— Думаю, тут братец Билли был прав, мое время ушло. — Он улыбнулся обычной, отнюдь не вымученной улыбкой.

К их столику подошел Руперт Грин.

— Вы где-нибудь видели Джуди Хикки? — спросил он.

— Извини, боюсь, мы увлеклись разговором, я никого не заметила, — сказала Мэри.

— Может, она за углом, там, за колонной, — указал Мики. Подружки Бидди Брэйди взялись за руки и пели “Sailing”, а мать Силии направлялась к ним с клюшкой для игры в гольф, будто хотела их поколотить — все отпрянули с ужасом, но тут выяснилось, что у нее такого и в мыслях не было: она просто хотела спеть хором с девушками, а точнее, исполнить сольный номер.

— Я перевидал уже всех пассажиров «Лилобуса», кроме тех, кто мне нужен, — ворчал Руперт. — Ди Берк только что вылетела за дверь, мисс Моррис будто не в себе, напилась, что ли, Кев забился в угол, а оставшиеся двое воркуют у барной стойки.

— Если она придет, что ей передать?

— Ничего, я ее сам найду. Я должен сообщить ей нечто из ряда вон выходящее.

Мэри и Мики изобразили вежливый интерес.

Он ушел.

— Наверное, про грибы или поганки — у них все разговоры про траву, бузину и прочее такое, — сказал Мики. Мэри засмеялась и взяла свою сумочку.