Коновалов, разумеется, не собирался раскрывать источник информации, хотя Чума легко мог бы предположить. Но Зинку ему уже не достать. Решил Коновалов забрать девушку к себе и поселить на даче в Барвихе, в качестве пока прислуги, а потом, при удачном раскладе, увезти в Сибирь.

– Так вот, я все о той же политике, Паша. Чья, говоришь, она дочь? Уж не Аркашки Лямина ли? Об этом вся Москва судачит: похитили, мол, девку, теперь жди, когда выкуп сумасшедший потребуют. Она, что ли?

Чума понуро кивнул.

– Ну вот, у тебя, можно сказать, золото в руках, а ты его, извини, в дерьме топишь! Ты вот в Сибирь собираешься, как тот Ермак, а того не понимаешь, что у Аркадия в руках, по сути, весь тот регион. В общем, слушай внимательно. Делай, что хочешь, но девка должна быть в полном порядке и, уезжая, говорить спасибо. Иначе всем твоим планам – полная хана. Если желаешь, могу взять на себя роль посредника. Но если твои мудаки перестарались, плохо, Паша…

– Ах, твою мать! – снова жахнул Чума кулаком по столу и тут же стал дуть на ладонь – больно.

– Ладно, денек-другой подержи, создай условия. Поколите чем-нибудь, да только всерьез на иглу не посадите, а то с вас станется! Горилл своих от нее убери, чтоб как в страшном сне остались… Такие вещи, Паша, уметь надо делать… Знаешь, пришлю-ка я к тебе одного своего специалиста, он ее через сутки на ноги поставит и, что было, заставит забыть. Если хочешь, конечно… Таких профессионалов у нас на всю систему раз-два – и обчелся. Как?

– Присылай, – хрипло согласился Чума.

– Ну вот и славненько. Спасибо, угостил на славу, а банька, Паша, высший класс!…

Внизу, в гараже, они чинно простились. Перепуганная Зинка сидела на заднем сиденье коноваловского шестисотого «мерседеса», забившись в угол. Рядом с шофером устроился охранник. Позади Чумы стоял Леонид. Он пригнулся, посмотрел внутрь «мерседеса» и выпрямился. На лице его не отразилось никаких эмоций.

– А специалиста моего, Паша, Вениамином зовут, легко запомнить. Он позвонит тебе от моего имени. Ты уж прими, он дело знает. Ну, пока. – Коновалов сел на заднее сиденье. – Все, Володя, поехали.

Охранник кивнул, а шофер мягко тронул машину. Тут же стало подниматься забрало гаража и, когда «мерседес» выехал за ворота, закрылось – плавно и бесшумно.

– А этот, мрачный такой, – вдруг почти в самое ухо зашептала Зина, – и есть у них самый главный. Пидор он…

– Да ну! Ты про того, что в серебристом костюме? Почем знаешь?

– Ха-а! Видели б вы, как он на женщину смотрит!

– Глаз у тебя, однако… Действительно…

Вот так, век живи – век учись, а все одно дураком сдохнешь, подумал генерал. Ему бы и в голову не пришло таким вот образом определять сексуальные наклонности людей. А ведь наверное права девица… Ну и Пашка!

Но это удачно, что Чума согласился на присутствие Вениамина. И Лямина эта под присмотром окажется, и, чем черт не шутит, глядишь, еще какие-нибудь тайны всплывут… А Аркадия уже сегодня можно будет обрадовать… И поприжать маленько. А то ведь и не угадаешь, с какой стороны подойти… Трудно с этими провинциалами. Пока пооботрутся, пообтешутся в столичной-то круговерти! А время уходит. Причем самое дорогое… Да, хитер, конечно, Паша, но как бы самого себя теперь не перехитрил…

Коновалов скосил глаза: Зина дремала, забравшись с ногами на сиденье и привалившись всем телом к нему. Подарочек…

Человек вовсе не сентиментальный, Андрей Коновалов после недолгого разговора с Аркадием Ляминым почувствовал вдруг нечто вроде угрызений совести. И хотя ни к похищению, ни ко всему остальному он не имел ни малейшего отношения, у него перед глазами почему-то все время маячил образ собственного сына и мешал сосредоточиться на главном. Генерал постарался объяснить и одновременно успокоить отца Ларисы, что с дочерью, в общем, слава Богу, большой беды не случилось. Что она хоть пока и находится в чужих руках, но все же под контролем. Каким? Ну, странный вопрос: какими способами контролируется та или иная ситуация в том ведомстве, в котором долгие годы трудился Коновалов. Лямин понял и больше не задавал ни дурацких, ни провоцирующих вопросов. Тем более что проблема ее возвращения непременно решится в ближайшие день-два. Почему так долго? А это опять из области контроля. Да в общем-то, и не обладает нынче генерал Коновалов той властью, что имел, работая вместе с Президентом, – пусть Аркаша скушает сей тонкий намек. И подумает заодно: кого надо держать в друзьях, а кто только лапшу вешает на уши… Словом, получилось удачно. Договорились лично встретиться, чтобы по возможности ускорить освобождение дочери. И если не ослышался Андрей Васильевич, то даже прозвучало туманное обещание искренней дружеской помощи в ряде вопросов, вызывающих в ближайшем будущем взаимный интерес. «Понимаете, о чем речь?» – намекнул вице-премьер.

Коновалов, конечно, не считал себя дураком, чтобы с ходу поверить в искренность обещаний Лямина: чего не наговоришь в его-то положении. Но уже одно то, что общение состоялось и не вызвало с противоположной стороны неприятия или чисто формальной реакции типа «благодарю», «ценю», уже говорит о том, что мужик он, похоже, нормальный, незашоренный президентским окружением, которое во главе с Генкой Чулановым, этим вчера еще сопливым завлабом, в буквальном смысле слова подминает под себя сегодня и администрацию, и правительство. Как случилось, где кошка пробежала? Жили в одном доме, дети в одну школу ходили, любовь у них, понимаешь… Поговаривают, это, последнее, сильно раздражает Чуланова. А вот он, Андрей Коновалов, никаких препятствий детям не чинит: любите – любите. Хотя, может быть, в глубине души, и не очень одобряет выбор сына…