Как только начался этот сюжет, Векслер и Бондаренко впились глазами в экран. Уже когда диктор перешел к другой теме, они все еще смотрели в телевизор, словно ждали, что он добавит что-нибудь к уже сказанному. Наконец Векслер выдохнул и резко повернулся к Бондаренко. В глазах его растерянность сменилась злобой.

— Надо было ему горло перерезать! — сказал Векслер.

— Сам бы и резал,— ответил Бондаренко.

Векслер затушил сигарету и налил коньяк только в свою рюмку.

— Что же будем делать? — спросил он задумчиво.

— Может, наведаться в больницу и добить? — предложил Бондаренко.

Он тоже наполнил рюмку и нервно отломил от ломтика сыра маленький кусочек.

Векслер с презрением взглянул на непонятливого партнера.

— Там уже наверняка полно ментов,— процедил он сквозь зубы.— Сиди и не рыпайся.

Затем Векслер залпом выпил рюмку. Это помогло ему немного успокоиться. Он закурил.

— Ладно,— проговорил Векслер задумчиво,— алиби у нас стопроцентное. А лиц наших он не видел: даже если выживет, сказать ничего не сможет.

В этот момент зазвонил телефон. Векслер протянул руку и снял трубку.

— Да,— сказал он.

— Лева, это Костя,— раздалось в трубке.— Ты новости смотрел?

— Смотрел,— вздохнул Векслер.

— Что скажешь?

— Осечка вышла.

— Нужно встретиться, поговорить.

Голос в трубке был жестким. Векслер напрягся и нервно затушил сигарету.

— Приходите завтра,— продолжал голос.

— Хорошо,— ответил Векслер,— будем завтра в полдень.

В трубке раздались короткие гудки. Положив ее, хозяин квартиры вновь взялся за бутылку. На сей раз он наполнил обе рюмки...

В это время в джаз-клубе «Джи Эф Си» вечер был в самом разгаре. Ансамбль на сцене играл традиционную джазовую музыку. Публика в небольшом зале потягивала пиво. Многие притопывали ногами в ритм. Клубы табачного дыма плыли над потолком.

Майор Соловец вошел в зал и, увидев свободное место возле стойки, направился туда. Затем он обратился к подошедшему к нему бармену.

— Вы не подскажете,— спросил Соловец,— где я могу найти Павла Левитина?

— Он на сцене,— ответил бармен,— на контрабасе играет.

Соловец посмотрел на.сцену. В глубине ее стоял немолодой мужчина с контрабасом. Из-за полумрака, царившего в зале, рассмотреть музыканта было непросто.

— А когда они заканчивают? — спросил Соловец.

— Минут через пятнадцать,— ответил бармен.

Соловец заказал чашку кофе, закурил и стал слушать музыку. Неожиданно он стал получать удовольствие от игры музыкантов, хотя раньше никогда не ходил на джазовые концерты, не покупал пластинок и вообще не интересовался джазом.

Однако у Соловца было немного времени для расслабления. Когда ансамбль закончил играть, музыканты спустились со сцены в зал. Павел Левитин подошел к стойке и попросил стакан сока. Соловец подошел к нему и сел рядом.

— Здравствуйте, Павел Александрович,— сказал оперативник,— меня зовут Соловец Олег Георгиевич, я из Уголовного розыска.

Сказав это, Соловец вынул из кармана удостоверение и протянул его Левитину. Музыкант внимательно прочитал.

— Майор...— сказал он многозначительно и оценивающе взглянул на Соловца.

Молодцеватый, подтянутый Соловец в гражданской одежде не очень был похож на майора милиции.

— И зачем же я понадобился Уголовному розыску? — неторопливо спросил Левитин.

— У меня для вас печальное известие,— сказал Соловец, стараясь быть как можно более корректным.— Сегодня было совершено нападение на вашего сына. Он тяжело ранен, находится в больнице.

— Как это случилось? — тихо произнес Левитин.

— Когда Виктор возвращался домой, на него напали двое неизвестных. Сейчас он находится без сознания.

— Что говорят врачи? — спросил Левитин.

— Врачи надеются на благоприятный исход. Разрешите задать вам несколько вопросов?

— Спрашивайте.

— Вы часто общаетесь с сыном?

— Пятнадцать лет назад я разошелся с его матерью,— сказал Левитин.

Он задумался. Соловец видел, что эти воспоминания тяжелы для его собеседника.

— К сожалению,— продолжил Левитин,— с сыном мы стали общаться только после ее смерти. До развода я часто отсутствовал, а когда мы разошлись, она не поощряла моих встреч с ним.