Шрифт:
— Что, помирились наконец? — спросил Волков
— Какой там помирились! — вздохнул Ларин. Она хочет встретиться, чтобы свой ключ мне отдать. Вещи уже забрала.
— Дела...— подивился Дукалис.
В этот момент в кабинет зашел Мухомор. Оперативники встали, приветствуя шефа. Тот махнул рукой.
— Сидите,— сказал он.— Вот что, узнал я информацию по старшему Левитину. Действительно, это тот самый Контрабас, которого я тогда брал. Интересно взглянуть на него.
Сказал это подполковник задумчиво. Он вспомнил годы, когда сам, будучи молодым бойцом, принимал участие в задержании матерого преступника.
Но Ларину в этот день было не до преступников. Предстояла встреча с Машей, на которой нужно было произносить какие-то покаянные слова, дарить цве-ы, одним словом, ломать комедию, на которую не было ни времени, ни сил.
В семь часов Ларин с цветами стоял возле одной из скульптур в Александровском парке. Маша почти не опоздала. Это было плохим признаком.
— Машенька,— начал Ларин,— давай мириться.
— А мы и не ссорились,— возразила Маша.— Меня принципиально не устраивает такая жизнь.
— Маша, ты же знаешь мою работу...
— Ну, и работай, я тебе больше мешать не буду.
— Ты мне и раньше не мешала. Давай серьезно поговорим.
— Извини, Андрей, у меня нет времени. Вот твой ключ. А цветы давай.
Маша забрала цветы у оторопевшего Ларина и быстро ушла. Ларин долго смотрел ей вслед, пытаясь понять, что произошло.
8
Майор Соловец вновь пришел в джаз-клуб, где выступал Контрабас. Дождавшись перерыва, он попросил Контрабаса присесть за его столик. Они пили кофе и разговаривали.
— Павел Александрович,— обратился к Контрабасу Соловец,— нет ли у вас чего-нибудь нового для нас? Может быть, вы что-то вспомнили?
— Олег Георгиевич, все, что мог, я вам уже рассказал.
— Может быть, ваши старые друзья вам что-нибудь сообщили?
— Ознакомились с моим досье... Ну, если вы его внимательно читали, то должны были понять, что я давно уже отошел от дел.
— Да, я знаю, что вы завязали. Но сейчас, мне кажется, вы собираетесь совершить какой-то необдуманный поступок. Я знаю, что кто-то пытается выйти на людей, напавших на вашего сына.
— А при чем тут я?
— Может быть, и не при чем... Видите ли, Павел Александрович, цивилизованное общество тем и отличается от общества дикого, что в нем карательные функции берут на себя правоохранительные органы. Если вы сами захотите вершить суд над кем-то, я вынужден буду вас арестовать и посадить.
— Вы, Олег Георгиевич, говорите о цивилизованном обществе. Мне бы хотелось там побывать и пожить, но давайте взглянем правде в глаза — сколько заказных убийств было раскрыто за последние годы? Я не припомню ни одного.
— Так помогите нам, если можете.
— Я ничем, к сожалению, помочь не могу. Но если бы я мог и хотел что-то сделать, я действовал бы один.
— И все-таки, Павел Александрович, подумайте,— подводя итог разговору, сказал Соловец...
После ухода майора Контрабас отыграл последнее отделение вечера, но домой сразу не пошел. Он засиделся в клубе до глубокой ночи. Уже когда в зале не осталось никого, Контрабас вышел на сцену, взял в руки инструмент и сел на высокий барный стул, стоявший рядом. Он долго сидел так, перебирая струны контрабаса.
На следующий день музыкант вновь встретился с Михаилом Семенычем. На сей раз они решили сыграть партию в бильярд, хотя оба не были мастерами в этом деле.
— Что удалось узнать, Миша? — спросил Контрабас, безуспешно пытаясь загнать шар в лузу.
— Эти ребята занимаются угонами машин,— ответил Михаил Семеныч после такого же неудачного удара.— Витькин зам когда-то работал с ними, а сейчас решил пропускать левые «тачки» через магазин. Твой, был против. Тогда его решили убрать, чтобы делами занимался зам.
— Как их достать?
— Ребята эти постоянно пасутся на авторынке. Найти их можно в семнадцатом боксе. Спросить Леву или Серегу.
— Что им сказать: кто на них вывел?
— Ты Глухаря хромого помнишь?
— Помню.
— Скажи, что от него. Он сейчас в авторитете, а достать его сложно.
— Спасибо, Миша, но у меня к тебе будет еще одна просьба.
— Говори.
— Выясни, пожалуйста, не будет ли кто в ближайшее время наркоту перекидывать.