Я пожал плечами:

– Ну тогда я, пожалуй, тоже в отпуск уйду. Отпускные-то вы мне обязаны заплатить.

Я знал, что Розанов не пойдет на такой вариант. В консультации и так оставалось всего два или три работающих адвоката. Не может же он вообще закрыть контору на летние месяцы.

– Ну нет, Гордеев, в отпуск я тебя не отпущу.

– Почему? – недоуменно поинтересовался я. – По трудовому законодательству имею полное право.

– Ты, того… – Генрих Афанасьевич поискал аргумент, но не нашел ничего лучше, как сказать: – Молодой еще. И работаешь у нас всего пару лет.

– Интересно, – вежливо улыбнулся я, – значит, у нас в консультации существует что-то типа дедовщины? Старослужащие имеют право отдыхать в летние месяцы, а новички – только в зимнюю стужу? Вот в президиуме городской коллегии адвокатов удивятся…

Розанов запыхтел как паровоз. Было видно, что он потихоньку созревает. В моем воображении все более явственно появлялась картина: я на берегу Химкинского водохранилища… Красота!

– Ну ладно, – произнес наконец Розанов, – выпишем мы тебе немного денег.

Победная улыбка появилась было на моем лице, когда Генрих Афанасьевич все испортил. Он сказал:

– Но только одно условие. Ты возьмешь одно дело…

Ну вот… Удружил.

– Но, Генрих Афанасьевич! – взмолился я.

– Никаких «но»! У меня людей нет. Простенькое дело. По назначению, в порядке статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса. Разберись с ним и езжай куда хочешь. Вот видишь – письмо прокуратуры, просят прислать адвоката по делу об умышленном убийстве.

Он протянул мне пару листов бумаги в прозрачной папке и принял позу, которая недвусмысленно означала: «аудиенция закончена».

– Но тогда, – выпалил я, – чтобы и на накладные расходы хватило. Как вы понимаете, без машины я тоже не могу.

Розанов вздохнул:

– Ну ладно, Гордеев. Выпишем тебе деньжат. Только смотри. Дело хоть и простое, но очень важное. Все-таки статья 105 пункт 3 Уголовного кодекса…

– Умышленное убийство из корыстных побуждений? – напряг я память.

– Вот-вот, – одобрительно кивнул Генрих Розанов.

Так я и знал!

– А что за дело? – Я поднял правую бровь, что означало крайнюю заинтересованность.

– Сходи к следователю, посмотри материалы дела. Ты же должен присутствовать при предъявлении обвинения.

Какая потрясающая заботливость. Голос Розанова приобрел явно отеческие интонации. Неспроста это… Гордеев, кажется, тебя поймали на тобой же приготовленную наживку.

– А что за дело-то?

– Да так, пустяки, – Розанов как-то странно улыбнулся. – Ты телевизор-то смотришь?

– Смотрю…

– Небось «Угадай мелодию»?

– Бывает, а что?

– Слышал, что с Суреном Осепьяном случилось?

Знакомое имя… Кажется, в школе, на уроках истории…

– Да-да! Вспомнил. Был такой бакинский комиссар. Ну из тех, которых было двадцать шесть. Его расстреляли.

Розанов как-то странно поглядел на меня.

– Расстреляли – не то слово. Просто застрелили. И никакой он не бакинский комиссар.

– А кто?

– Заместитель председателя Спецстроя, вот кто.

Ну я же говорил. И зачем мне это на голову?

– В убийстве подозревается его любовница. Вот ее-то ты и будешь защищать. Дело почти доказанное. Везет Мосгорпрокуратуре. Тебе там делать почти нечего. Дави на смягчающие обстоятельства. Понятно?

Как не понять?

– Кем доказанное? – иронически поинтересовался я.

Розанов молча поднял глаза к давно не штукатуренному потолку, что должно было указывать на какие-то высшие силы, решившие для себя исход этого дела. Честно говоря, это мне совсем не понравилось.

– Но позвольте, вы же сказали, что дело простенькое.

– А оно и есть простое. Защищать ее – нечего делать. Обвинение доказано. Просто формально поприсутствуешь, и все дела.

Он выразительно подмигнул.

Что мне оставалось делать? Конечно, я бы мог пойти на принцип и отказаться. Но тогда плакал мой гипотетический отдых. И «жигуленку» пришлось бы стоять в чужом дворе до осенних дождей.

Розанов между тем написал записку нашему бухгалтеру и выразительно поднял ручку, чтобы ее подписать, одновременно глядя на меня. К сожалению, суммы, которую он указал, мне видно не было.

– Ну ладно, Генрих Афанасьевич, – наконец вздохнул я, – согласен.

– Вот и славненько, – проговорил Розанов, подписывая записку и вызывая бухгалтера, – в добрый путь. Если что – заходи, не стесняйся.