В это время Эль-Нассар лично расставлял лучников и меченосцев по стенам и у ворот замка, но их было мало и в обороне зияли серьезные прорехи, которые некем было прикрыть. С начала нападения, он даже не надеялся увидеть в замке стражников капитана Фенриха, было бы гораздо лучше, если бы они сумели просочиться за город, чтобы уйти в Аннуар. Сердце обливалось болью, когда он видел, как его люди, его подданные проявляли желание поддержать и встать рядом с ним, чтобы плечом к плечу сражаться в этом абсолютно безнадежном деле. Расставив мужчин по местам, где они должны были держать оборону, Эль-Нассар совсем уж собрался отдать приказ, чтобы и эти люди зря не теряли бы свои жизни и шли по домам, когда почувствовал, как его разума касается нечто холодное, неживое и пытается проникнуть в глубь сознания. Усилием своей воли Эль-Нассар попытался воспрепятствовать этому ментальному вторжению в его разум, но сумел лишь притормозить движение этой гадости. Липкий пот покрывал лицо и тело, когда он увидел подходившую к нему Ивонн Де ля Рунж, он из последних сил протянул ей свою руку, закрыл глаза и, бессильно спиной скользя по камням стене донжона, начал медленно заваливаться на землю.

По внешнему виду Повелителя и его протянутой руке Ивонн мгновенно сообразила, что с Омаром Эль-Нассаром что-то неладно. Она не стала его расспрашивать, а сразу нырнула в астрал и увидела, как непонятное щупальце тянется к голове Омара и пытается присосаться к его разуму. Махом руки она попыталась разрубить щупальце и магической силой оторвать его от головы Эль-Нассара. Совершенно неожиданно для нее самой, от этого удара щупальце раскалывается на мелкие черепки и исчезает в бездне безвременья, а жизненный тонус Омара стал наполняться зеленым цветом - жизнью. Открыв глаза, магиня наблюдала за тем, как лицо Эль-Нассара розовеет и румянец покрывает щеки, затем он пришел в сознание и, слегка повернув голову, увидел ее, его глаза радостно заблестели и по их выражению Ивонн поняла, что этот человек очень рад ее снова видеть. Ей стало тихо и спокойно, она наклонилась к лежащему на земле Повелителю и помогла ему подняться на ноги.

Сильный жар привел меня в сознание, мне казалось, что горит и полыхает огнем лицо. Когда открыл глаза, то увидел, что всего в полуметре от меня горел огонь. Отдельными местами горела красавица бирема "Весенняя Ласточка". Ее палуба была завалена телами убитых и раненых лучников и матросов экипажа. С большим трудом мне удалось отодвинуться в сторону от огня. С берега прилетела очередная искусственная шаровая молния и, с сухим треском врезавшись в обшивку правого борта, рассыпалась огненными искрами. Особых разрушений этот файербол не вызвал, но на борту биремы появился еще один маленький очаг пламени.

Свой взгляд с палубы я перевел на берег, и чуть ли не взлетел в воздух, когда понял, что так вовремя очнулся. Бой экипажа биремы с магом на берегу близился к логическому финалу, который, разумеется, был не в пользу шкипера и экипажа биремы. Большая часть оставшихся в живых матросов сейчас пряталась в трюме биремы, а те, которые мужественно и до конца боролись с магом мертвыми и ранеными были разбросаны по палубе биремы. Со своего места я насчитал десять мертвых тел трупов и около двадцати раненых матросов. Мертвые имели сильные повреждения тела, потерю конечностей и у некоторых были оторваны головы, практически все матросы на палубе имели сильные ожоги, у некоторых в телах имелись прожженные отверстия. Эти раны и ожоги вызывали сильные боли и мучения, поэтому матросы на палубе биремы постоянно стонали, кричали от боли и вопили от одолевавших страданий. Они старались найти безопасные убежища и постоянно ползали по палубе из одного ее конца в другой конец, оставляя на палубе широкие кровяные полосы.

А маг на берегу развлекался, как ребенок, дорвавшийся до любимой игрушки, будучи на берегу и на безопасном от биремы расстоянии, он охотился за каждым матросом в отдельности и, в каждом отдельном случае изобретая новый способ, убивал жертву. То он забивал липким пеплом дыхательное горло матроса, прекращая доступ воздуха в легкие, из-за чего жертва мгновенно погибала. То он приостанавливал биение сердца матроса, разрывал его аорту и матрос умирал от кровотечения. Часто пользовался файерболами, проявляя при этом смекалку, которой мог бы позавидовать другой маг-душегуб или изувер. Каждое убийство или насилие, приносящее гибель или ранение матросу, доставляло ему удовольствие, он от души веселился и громко смеялся, широко раскрывая рот. Его глаза постоянно излучали красные лучи света, хорошо наблюдаемые в темноте ночи и вызывал ужас в сердцах живых и раненых матросов.

Маг методично выполнял свою работу человеческого душегуба, отбирая очередную жертву и гонялся за ней до тех пора, пока она не превращалась в раненого или труп, при этом он не обращал ни малейшего внимания на нас, рабов-гребцов. Мы, рабы спокойно рассиживались по своим каморкам, ни на какие крики матросов или их предсмертные стоны не обращали внимания. Среди нас уже было несколько раненых рабов, но все ранения были случайными и в основном носили характер огненных ожогов. Когда фаейрболы рикошетировали от мачты или деревянных перегородок и попадали в рабов-гребцов, те продолжали сидеть на чурбаках, даже не посмотрев на полученную ожоговую рану. Видимо, именно по этой причине я и остался в живых, маг также не обращал на меня внимания, как и на других рабов, даже тот момент, когда я чуть не вывалился на палубу из своей каморки. Истинное удовольствие он получал, убивая матросов, а не придурков, вроде нас рабов-гребцов старался не затрагивать.

Как мне рассказывали позже, особую его ненависть вызвал шкипер, отдавший приказ о его обстреле стрелами из луков и арбалетов. В этом бою шкипер совершил несколько глупостей, продемонстрировав свою полную некомпетентность в тактике ведения боевых действий. Это по его приказу "Весенняя Ласточка" была развернута бортом к магу, тем самым позволив ему возможность, словно в тире, выбивать один за другим матросов экипажа биремы. Шкипер мог бы через ошейник приказать рабам-гребцам вывести бирему из-под этого смертельного обстрела, но почему-то не сделал этого, когда стало понятно, что бирема попала в ловушку. Поэтому особую изуверскую изобретательность маг проявил в отношении этого шкипера, он гонял его по всем углам палубы, а затем заставил его подняться на нижнюю рею мачты, привязать себя за ноги к рее и броситься вниз головой. Уже в этом положении, повиснув вниз головой, шкипер мог наблюдать за безобразиями, творимыми с его матросами этим безумным магом. К тому времени. Когда сознание вернулось ко мне, большая часть матросов экипажа биремы уже выбыла из строя и некому было сопротивляться магу.

На берегу снова появились люди и две шлюпки, люди выталкивали их на глубокую воду и загружались в шлюпки по восемь человек в каждую. Готовился десант для захвата "Весенней Ласточки". Дело оставалось всего лишь за малым, нужно было довести шлюпки до биремы, взобраться на борт и спустить фраг биремы.

А маг не мог остановить и терпеливо ожидать результат десантирования своих людей на борт биремы, он выискивал очередную жертву и начинал игру с ней не на жизнь, а на смерть, словно игру кошки с мышкой, которая уже попала кошке в лапы. К своему великому ужасу, в очередной жертве мага я узнал своего знакомого судового доктора, который много лет уже не видел и которому симпатизировал а то, что в свое время тот помогал мне переносить страдание от полученной в результате порки раны на спине. Доктор, быстро догадался, что на этот выбор мага пал на него и именно он стал кандидатом на смерть от рук этого мага. Он попытался упрятаться за фальшбортом и в других местах биремы, но маг вновь и вновь находил и расшвыривал кругом него файерболы, стараясь не убить сразу доктора, а легко его ранить, чтобы продлить себе удовольствие. Но доктор не позволил этому изуверу рода человеческого долго издеваться на собой, он прекратил метаться по палубе и у мачты встал, сложил руки на груди и стал смотреть, ожидая своей смерти. Но магу не нужен был такой герой и его смерть в данную минуту, ему очень хотелось продолжить игру в кошки-мышки и видеть доктора испуганно мечущимся в поисках спасения.