— Не скажи, у нас каждый второй с младенчества такие при себе имеет. Иногда и не по одной штуке, для гарантии, так сказать. Просто не все любят, чтобы их слушали, да и не всегда это удобно…

— У вас какой процент населения эмпаты? — С прищуром вопросил парень.

— Хм, — я почесал шею, поскольку отросшие волосы, постоянно выпадающие из импровизированного хвостика, вызывали изрядное раздражение на коже, — проще сказать какой процент ими не является. Где-то процентов десять, примерно. А что?

— Вот то-то и оно! Потому вы и носите амулеты, что почти каждый способен прочитать другого. У людей же все совсем не так! Во-первых, у нас эмпатов можно по пальцам пересчитать, меньше процента наберешь. А во-вторых, амулет можно приобрести только в специально оборудованной лавке, коих не так и много, и уж поверь на слово, случайно это сделать никак нельзя.

— То есть ты считаешь, что эти двое приготовились заранее?

— Именно! К тому же, судя по оснащению, затевается что-то интересное.

— Ха, ну везет же нам, а? Нет, чтобы без приключений до цели добраться?

— А ты уверен, что хотел бы именно этого? Без остроты жизнь скучна!

— Рон, в отличие от тебя, я живу уже достаточно долго, чтобы понять, что приключения жизнь только сокращают, и уж никак не облагораживают.

— Да уж, прости, твою жизнь точно можно сюжетом в какой-нибудь роман продать… о, точно, а давай ты автобиографию напишешь?

— Не, не мое это. Хочешь, сам пиши!

— Так мне писать не о чем! Или ты расскажешь все с начала?

— Может, и расскажу… когда-нибудь…

— Вот так ждешь-ждешь… и дождешься ли все равно не известно.

— Не приставай, лучше травку достань, чай заваривать будем, а пока заваривается, пойдем место потише поищем.

— По-фехтовать хочешь?

— Угу, все-то у нас с тобой урывками получается!

— Да ладно тебе, я за эти дни уже в два раза лучше владеть мечом научился, а тебе все мало!

— Рон мы с тобой одного роста, скажи, почему ты все время пытаешься рубить сверху?

— Потому что сильнее, — пожал плечами парень.

— Ты в этом уверен? — Ехидно уточнил я, поднимая правый клинок. — Ударь, только как можно сильнее!

— Да, пожалуйста!

Рон резко рубанул по клинку, вернее, он собирался это сделать, но я моментально отскочил в сторону, встретил его меч на трети пути, отчего тот по инерции отбросило назад, и Рон вынужден был, чтобы сохранить равновесие, отступить. Потом благодаря этой задержке сделал спокойный шаг вперед и коснулся краешком левого клинка горла товарища.

— Доказывать тебе, что сильнее я не буду, сделаешь выводы сам, но подумай прежде, что ценнее сила или ум?

— Прости, я не подумал…

— Рон, — я досадливо отвернулся, — я не тяну на роль наставника, скорее уж на роль вынужденного спарринг-партнера. Поэтому, если тебе что-то не ясно, спрашивай сразу, договорились? Проще ответить на кучу «глупых» вопросов, чем потом переучиваться.

— Хорошо, договорились. И первый вопрос: я видел твой маневр, мог среагировать, только не смог придумать как именно, что посоветуешь?

— Знаешь, наверное, мой совет покажется тебе странным, но сходить в библиотеку?

— Что? — Настолько выбитым из колеи я Рона еще не видел. — Зачем?

— У всех рас, да даже народов среди людей, есть свои, присущие только им особенности, не замечал? — Дождавшись понимающего кивка, я продолжил. — Так вот, чтобы сражаться с кем-то на равных (заметь, я не говорю о победе), необходимо как минимум знать его особенности и повадки. Например, светлые эльфы, благодаря своей близости к природе, предпочитают нападать сверху.

— Почему? Разве эльфы не лучники?

— Верно, все эльфы лучники, — я кивнул, — не догадываешься почему?

— Не любят контактов?

— В общих чертах верно, — я вновь удовлетворенно усмехнулся, принимаясь выставлять порушенные нашими упражнениями ориентиры, — но не совсем. Эльфы слишком бережно относятся к природе. Они настолько привыкли ее оберегать, что почти лишили себя многих радостей, таких, как мясо, например. У них считается плохим тоном, есть трупы убитых животных, разве что в ритуальных целях два раза в год в Солнцестояние. Нет, попадаются и среди праведников отъявленные грешники, их не изолируют, но открыто осуждают, что вполне равнозначно. Но я отвлекся, потом расскажу, из-за своей нелюбви к мясу, по цепочке получаем отвращение к виду крови и убийству, ею сопровождающемуся, соответственно. Вот отсюда и стрелы, во-первых, такой способ дистанционен, если достаточно далеко, то и не разглядишь деталей. Во-вторых, крови в результате значительно меньше, благодаря мизерности раны. А в-третьих, лук и стрела в какой-то степени тоже природное образование, подаренное лесом, в отличие от того же металла. Все ясно?