В магазине имелась очередь к прилавку из трех человек. Я встала четвертой. Продавщица была бойкой молодухой с красивым, но неухоженным лицом. Она быстро всех обслужила и обратилась ко мне:

– Я вас слушаю, что желаете?

– Вы Женя? – на всякий случай уточнила я.

– Да. – Молодая женщина приветливо улыбнулась мне.

– Понимаете, я хотела с вами поговорить, о Маше Кашинцевой. – Только я это сказала, как в магазин зашли двое покупателей.

– Подождите, сейчас я людей обслужу.

Я отошла в сторонку и стала рассматривать витрину с кондитерскими изделиями. Ассортимент был скудным, а цены – заоблачными. Продавщица освободилась минут через пять, повесила на дверь табличку «Учет» и спросила:

– Вас Машка ко мне прислала, да?

– Не совсем, я ее ищу и очень надеюсь на вашу помощь.

– А вы кто? – Евгения насторожилась.

– Я из модельного агентства. Кашинцевой кое-какая сумма за старые съемки причитается, а мы ее найти не можем.

– Странно все это как-то…

– Почему странно?

– Кто это сейчас будет искать человека, чтобы вернуть ему деньги? Абсурд просто какой-то! Обычно ищут должников, – вполне здраво рассудила деревенская жительница.

– Ну, допустим, нам еще надо договор с Марией подписать.

– Все равно, как-то с трудом во все это верится. Машка уже больше трех месяцев не работает.

– Я же вам сказала, это старая съемка. Кашинцева еще до аварии в этой рекламе снималась, но у заказчика были проблемы с финансами, не прошло и полугода, как он перечислил деньги, – сочиняла я на ходу, но по выражению Жениного лица было ясно, что она отнеслась к этой версии весьма скептически. Пришлось мне врать дальше: – У нас был договор с моделью, но она, узнав, что работала бесплатно, в сердцах порвала его.

– Это на Машку похоже. – Женя наконец прониклась ко мне доверием. – Скажите, в Тарасове, на улице Тургенева, вы были?

– Конечно, но она оттуда съехала. Меня сюда администрация «Метагалактики» направила, по месту ее прописки, но и здесь ее тоже нет.

– И не будет, сюда Машка не вернется ни за что. У нее неразрешимые противоречия с родителями, особенно с матерью.

– Это я уже поняла.

– Так вы уже у Кашинцевых были? – уточнила Косумова.

– Да, – подтвердила я.

– Так это они вас ко мне направили?

– Нет, Клавдия Ивановна со мной даже разговаривать не стала. Это ее соседка напротив меня сориентировала. Такая круглолицая, розовощекая.

– Ясно, Августина Петровна. Ой, – Женька вздохнула, – даже не знаю, что делать! Машке, конечно, деньги сейчас нужны, но вот как их ей передать, я не знаю. Мы ведь с ней в последнее время только по телефону общаемся, но она мне уже месяца два не звонила. Я хотела ее с днем рождения поздравить, но не дозвонилась. Может, сейчас попробовать?

Продавщица достала из кармана фартука мобильник и набрала Машин номер. Естественно, безрезультатно.

– Если б Мария отвечала на звонки, я бы ее давно уже нашла. Похоже, у нее теперь новый номер, – прокомментировала я сложившуюся ситуацию.

– Вероятно.

– Женя, вы не знаете случайно, у кого из Машиных приятелей есть синий «Фиат Добло»? – Я ухватилась за последнюю зацепку.

– Нет, не знаю. Да у нее и приятелей-то после аварии не осталось. Машка звонила мне и плакалась, что все ее бросили, что никому она теперь на костылях и со шрамом на лице не нужна. Мне ее так жалко стало, – призналась Евгения. – Я хотела навестить подругу, но у меня мальчишки разболелись, один за другим, поэтому съездить в город не получилось.

– Понимаю.

– А знаете, что она еще мне сказала? – вдруг вспомнила продавщица.

– Что? – уточнила я.

– Машка сказала, что раньше все ей клялись в вечной любви, обещали золотые горы, но оказалось, что все, кроме старика Калинина, нагло врали.

– Кто такой этот старик Калинин?

– А вы разве не знаете?! Он же был вашим заказчиком! Маша сначала на фоне железобетонных блоков снималась, в синем комбинезоне и в оранжевой каске, а потом сидела на лоджии новостройки в кресле-качалке и пила кофе.

Я вспомнила эти рекламные щиты, висевшие по всему городу в прошлом году, и догадалась, чья это была реклама.

– Ну конечно, Калинин – это генеральный директор завода железобетонных конструкций! Как же я сразу не сообразила!

– Бывает, – Женя снисходительно отнеслась к моей «забывчивости». – Вот этот старикан с первой секунды, как увидел Машку, так и запал на нее. Но Кашинцевой он до аварии, конечно, не нужен был, а потом она, по-моему, всерьез задумалась над его предложением.