Саша снял с плеча СВТ и повесил её на сучок дерева — не забыть бы на обратном пути забрать. Он подхватил на руки пулемёт, в левую руку взял коробку с запасной лентой. Вот теперь можно и повоевать!

Он шёл к месту боя, ориентируясь на выстрелы. Навстречу попался ополченец без оружия.

— Немцы давят, в атаку пошли! — закричал он и побежал дальше.

Паникёр! Но это не Сашино дело, пусть с ним командир с комиссаром разбираются.

Что на войне плохо — так это паника. Она — как заразная болезнь. Побежал один, могут дрогнуть и остальные. Но он не судья.

Пригнувшись, Саша пробежал ещё немного. По звукам выстрелов понял — бой явно перемещался в его сторону.

Саша улёгся, поставил пулемёт на могильную плиту. Место удобное, перед ним — широкая аллея, рассекающая кладбище надвое. Именно на неё выбрались ополченцы, отстреливаясь от невидимого Саше врага. Мелкими группами и поодиночке они пересекали аллею и скрывались в зарослях.

Та часть кладбища, на которой находился Саша, была, судя по надписям и датам на памятниках — ещё с «ятями», — со старыми захоронениями. Соответственно, деревья и кустарники здесь росли гуще.

Ополченцы пробежали все, хотя в отдалении ещё слышались одиночные выстрелы.

Из-за кустов высунулся немец. Он осторожно огляделся, вышел на аллею и призывно махнул рукой. За ним следом выбралось около десятка пехотинцев. Что ж, цель вполне подходящая.

Саша поймал на мушку первого пехотинца и, нажав на спуск, повёл стволом по группе. Патронов он не жалел — всё равно чужие.

Человек пять упало сразу, однако нескольким удалось вернуться в кусты.

Пулемётного огня немцы не ожидали. Но через несколько минут на аллее раздался взрыв гранаты. Потом ещё один, значительно ближе — немцы решили забросать русского пулемётчика гранатами.

Из-за кустов и памятников не видно ничего. Саша повернул пулемёт, очередью прошёлся по кустам и с удовлетворением услышал вскрик. Раз кричит, значит — ранен, мёртвый падает молча.

Однако спустя несколько мгновений в его сторону ударили сразу из двух автоматов. Стрелявших видно не было — они засекли Сашу по звуку выстрелов и теперь пытались подавить пулемёт.

Саша дал длинную очередь по кустам, опустил немного ствол и прошёлся ещё раз. Тишина… «Надо поменять ленту, чтобы быть наготове», — решил он. В той, что стояла в пулемёте, оставалось всего два патрона.

Стараясь не щёлкать громко деталями, Саша сменил ленту. Коробка большая — на двести пятьдесят патронов. Но сколько он не вслушивался, уловить в кустах неподалёку хоть какое-то движение не мог.

Где-то на окраине кладбища постреливали — там продолжался вялотекущий бой, и надо было идти, помогать ополченцам. Нет, идти рискованно. Лучше одежду выпачкать — даже порвать, но остаться в живых.

Убрав сошки, Саша пополз, толкая пулемёт перед собой. Тяжеленная железяка!

Послышались голоса, немецкая речь, потом смех. Саша осторожно выглянул из-за куста. Метрах в семидесяти на могильных плитах сидела группа немецких пехотинцев. Рукава засучены до локтя, воротники мундиров расстегнуты, лица потные. Пьют из фляжек, зубоскалят. Довольные, небось, что кладбище в их руках осталось, выбили ополченцев.

Нашли чем гордиться. Ополченцы — не воины с опытом, люди от станка и кульмана, многие винтовку впервые в жизни взяли. Он осторожно, чтобы щелчком не спугнуть немцев, раздвинул сошки и дал из пулемёта длинную очередь по веселящейся солдатне.

Ливнем пуль пехотинцев разметало, изувечило. Тела застыли в нелепых позах. Однако же нескольким солдатам, что стояли на периферии, удалось нырнуть за памятники. И теперь на позицию Саши обрушились автоматные очереди. Подхватив пулемёт, он перекатился за соседнюю могилу. Установив пулемёт, прицелился, нажал спуск. Выстрелов не последовало. Саша осмотрел пулемёт. Одна из автоматных пуль попала в лентоприемник и изуродовала его. Оружие стало бесполезной железякой.

Положение Саши стало критическим. Из оружия только пистолет в кармане и нож на поясе. Что они против нескольких автоматов? Надо срочно сматываться. Он отполз подальше, вытащил из кармана пистолет и, передёрнув затвор, бросился в сторону городских зданий.

Петляя между могилами, домчался до изгороди. Где-то здесь, на сучке дерева, висела его винтовка. Пробежал влево, вправо — не видно. Видимо, выскочил не на то место. Времени искать нет, уже слышен треск веток и голоса преследующих его немцев. Они не особенно скрывались, горели желанием отомстить дерзкому одиночке.

Саша вгорячах решил бежать через поле, сто метров не так и много. Но в сапогах стометровку, да по испаханному взрывами полю, быстро не пробежишь, немцы срежут из автоматов.

Мысли заметались, ища выхода. Он только что склеп пробегал, надо к нему. Укрытие ненадёжное, но это лучше, чем ничего.

Саша рванул вправо, влево, потом в сторону немцев. Вот и склеп, маленький и низкий. Саша влетел в него. По центру стояло нечто вроде саркофага. Саша забежал за него и присел. Теперь бы дыхание успокоить, чтобы не выдать себя. Он старался дышать носом. Со лба катились градины пота, хотелось чихнуть — пыли в склепе было предостаточно, пахло мышами. Немцы прошли рядом, был слышен их разговор. Но в склеп не заглянули.