Его не устраивало быть «одним из». У ангелов, какими бы придурками они не были, совет имел номинальное значение и все подчинялись лишь одному, главному, самому умному, опытному по их мнению. Только за Амином оставалось последние слово, только Амин решал чему быть, чему нет. Он был королем, главой огромной территории, огромных просторов с огромным будущим и не менее колоссальными возможностями.

Амин! Этот недалекий, набитый глупыми предрассудками болван!

А он, Сантана Люферт, так виртуозно и незаметно для всех провернувший немало гениальных комбинаций, единственный в своем роде, как та же Вита, был всего лишь одним из шести.

О какой справедливости речь?
– уставился в небо.

Отцы!

О, какие красивые сказки были спеты их детям, какими ветвистыми дубами они проросли в сердцах и душах их творений, этих тупых овец, марионеток — ангелов! И ведь живут ничуть не печалясь, что их бросили, и словно так и надо, и будто иначе быть не могло!

Ну, нет, Сантана еще добьется своего. Он, а не марионетка Амин, станет верховным правителем всего этого мира, теперь пустого от глупой дребедени Отцов. И он всем откроет на это глаза и будет владеть единственно и безраздельно и душами и сердцами и телами жителей этого мира.

Правда, на данный момент он не смог овладеть всецело даже Витой…

Тучи сдались. Солнце оказалось сильнее и светом начало гнать темноту, расширяя свои владения.

Сантана скривился и повернулся к Изелю:

– Она нужна живой. Я знал, как лишить ее памяти, я знаю, как ее восстановить. Если бы вы дали мне время…Идиоты!
– процедил. Да смысл сетовать?
– Среди ангелов есть лишь один, кто может ей помочь — его зовут Свят. Вот его нужно убрать, и быстро. Если он возьмется за Виту… нам всем конец.

Изель помолчал, обдумывая и, качнул головой:

– Ерунда. Ее просто не будет. Нам станет нелегко, но не труднее, чем сейчас. Прорвемся.

Сантана оскалился и тут же взял себя в руки: смысл объяснять тупице, что он тупица? Меньше знает — лучше спит. И у тебя голова не болит.

– Уберите Свята, - процедил.

– А сам?

– Я послал уже, но вестей нет.

– Дэван и Марон настаивают на убийстве. Так спокойней — не нам, так и не ангелам.

– Да. Только ангелам и так неплохо, а насколько хорошо нам?

Изель передернул плечами и вздохнул: конечно, красивая мечта добраться до Отцов через Виту и получить их возможности. Тогда бы не ангелы, а демоны властвовали в мире. Победа бы была быстрой и абсолютной. Но какой смысл наедятся на то, что несбыточно? Всегда есть минимум два варианта пути. Одна дорога оказалась слишком извилистой и глухой, завела в тупик. Но вторая-то, хоть и длинная, осталась. И по-прежнему ведет к цели.

Сантана ошибся, его план был неудачен, но пока не стал роковой ошибкой и, то хорошо.

Но были, конечно, сомнений — пел-то он красиво, складно. Слишком заманчиво получить все и сразу — на это и купил.

Однако, что сулил Сантана пошло прахом. А Дэван упреждал, что затеяна игра с огнем.

И оба, что тот, что другой, умны — не чета Изелю.

Кого послушать, на чью сторону встать?

Сантана привел в тупик и, дальше только прорубаясь. Дэван ведет длинной, но дорогой, у которой есть понятный и видимый финиш. Да, долго, с потерями, но четко. Люферт только обещает, манит перспективами, а на деле демоны получают только потери и дополнительную головную боль.

Нет, все-таки прав Дэв — убрать Виту из расклада. Спокойней будет.

Зря они вообще послушались Сантану.

Изель встал и пошел к лазу.

Архан проводил его недобрым взглядом и сжал зубы.

Как жить, если приходиться опираться на полных кретинов?! Они же видят не дальше собственного носа! И предпочитают бесславно утонуть, чем не просто плыть, но и приплыть.

Нет, чтобы не случилось, тонуть со всеми Сантана не собирался.

В комнату прокрались сумерки.

Вита сидела у стены у окна и смотрела в небо. Мыслей не было, внутри нее царила тишина и пустота. Сообщение Амина убило ее, раздавило, уничтожило все цели и мнения, все, что с таким трудом появилось после полной стерильности личности.

Теперь строить новое? А как быть с тем, что есть?

Она не потеряла память, она помнит жизнь в пещерах с демонами. Помнит, как делила ложе с Сантаной, как верила его словам, как ненавидела тех, на кого ей указывали, своих же братьев. И как привязалась к врагам, веря, что они ее семья.

Ей не переступить через многое, что уже совершено, что реально, как не уходи от этого.

Девушка уткнулась лицом в колени: как она будет смотреть в глаза ангелам, если убивала их? Если предала, дала в руки демонам идею, как лучше уничтожить тех, кто оказался ее сородичами.