Она обворожительно улыбнулась и звучным грудным голосом сказала:

— Приветствую, воин! Чего это ты целишься в несчастную девушку? И не стыдно — на женщину с оружием? Ну никакого воспитания!

От нереальности происходящего Андрей опустил лук и ослабил тетиву, вытаращив глаза и не зная, как ему поступить, — он ожидал увидеть страшное чудовище, состоящее из зубов и клыков, а тут… Он с изумлением почувствовал, что при виде этой красоты кровь прилила к низу живота, и его охватило возбуждение, которого он не испытывал уже несколько лет.

Красотка сделала несколько шагов и уже находилась на таком расстоянии от Андрея, что он мог отчетливо видеть маленькую родинку под ее левой грудью.

Положение спасла Алена — уж она-то разбиралась в ситуации лучше двух мужиков, сраженных красотой объекта:

— Не верь ей! Это она, кикимора! Стреляйте в нее! Осторожно!

Алена спустила тетиву своего лука, но то ли от волнения, то ли от недостатка практики промахнулась, и стрела лишь пробороздила кровавую черту по плечу красотки, ударившись в скалу у входа в пещеру и уйдя рикошетом в сторону болота.

Эффект от выстрела был потрясающим: через секунду Андрей увидел перед собой не сексуальную мечту всех мужчин, половозрелых и не очень, а клубок ярости, когтей, зубов — именно то, что он ожидал увидеть, идя сюда, и гораздо хуже.

Его куртка была вспорота в мгновение ока, и, если бы не стальная кольчуга с нашитыми пластинами (спасибо Гнатьеву!), кишки Андрея уже были бы разбросаны по ближайшим кустам, а так он лишь отлетел метра на три и валялся на земле, не в силах вдохнуть, с кровавыми кругами в глазах и звоном в ушах.

Андрей не знал, сколько времени он был в полной прострации и не мог контролировать свои действия, видимо, недолго, — кикимора после своего победоносного апперкота взвилась в прыжке, когда в нее врезались две стрелы, пронзив плечо и сбив влет. Андрей не дожил бы до сорока лет, если бы не умел быстро восстанавливаться после ударов и оценивать ситуацию — кикимора только еще отрывалась от земли в прыжке, когда он уже откатывался в сторону с того места, где предположительно она должна была приземлиться.

И все бы ничего, он бы избежал удара, но стрелы его спутников слегка изменили траекторию полета кикиморы, и нечисть приземлилась одной лапой точно на плечо Андрея, разорвав на нем куртку, рубаху и кожу, как будто они были из папиросной бумаги.

Он взвыл, обхватил мускулистое тело кикиморы и погрузил кинжал в шею чудовища, повиснув на ней, как наездник под шеей скачущей лошади.

Кикимора прыгала по полю, будто огромный мохнатый кузнечик, одновременно пытаясь сорвать с себя опасный восьмидесятикилограммовый груз, но Андрей не давал ей это сделать, обхватив ее руками и ногами, как детеныш обезьяны свою мать. Только при этом «детеныш» все больше и больше перепиливал шею своей «матери», преодолевая сопротивление стальных мышц и сухожилий.

Справа и слева в кикимору летели стрелы, и она уже была похожа на дикобраза, но Андрей этого не видел, он сосредоточился на том, чтобы перерезать шею твари как можно глубже и быстрее, не обращая внимания на то, что она рвала ему спину, уже оголенную, кровавую, со свисающими с нее лохмотьями кожи и мяса. Уже последним усилием умирающего тела он напрягся и со скрежетом по кости перепилил позвонки, соединяющие голову кикиморы с туловищем, — чудовище сразу ослабло, немного постояло на ногах и рухнуло ничком, погребя под собой человека. Голова кикиморы отделилась от плеч, покатилась в сторону, цепляясь за камни и кусты длинными блестящими волосами.

Из отрубленной шеи с торчащими белыми позвонками и кровавыми лохмотьями мышц хлестал фонтан крови, заливая лицо и грудь Андрея. С отвращением почувствовав во рту солоноватую жидкость, он непроизвольно сглотнул и тут же зашелся в кашле.

Столкнув с себя тело, уже полностью ставшее человеческим, Андрей тяжело приподнялся на локте, со стоном перевалился на колени и осмотрелся. Невдалеке стояли Алена и Федор, с ужасом глядя на него и держа стрелы наложенными на тетиву.

— Эй, вояки, луки-то опустите! Ненароком выстрелите, а я не хочу получить в брюхо эту деревяшку!

Федор первым опустил лук и с облегчением сказал:

— Живой? Неужели? Я думал, тебе конец… ты бы на себя глянул — лица не видать, все кровью залито! Непонятно, как ты еще дышишь-то?

— Дышу. Помоги-ка мне подняться, что-то совсем хреново мне… — Андрей попытался встать, но ткнулся носом в землю и ободрал себе скулу — ноги его не держали совершенно.

— Сейчас, сейчас! Осторожненько, давай-давай, вот сюда, на камень… Ой, мама родная! Да у тебя спины-то нет! Месиво какое-то! Андрюха, как ты еще жив-то?! Вот несчастье… Говорил тебе, не надо было идти сюда… Ой, беда-то!