Шрифт:
— Вы хотели что-то сказать?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— К-кто был дизайнером этого дома?
Фрейзер тихо рассмеялся.
— Инстинкт самозащиты, как мило. Понятия не имею.
Во время поцелуя он сел на угол стола и сейчас сидел так же, обняв ее за талию, и поэтому их глаза оказались на одном уровне.
Похож на шального пирата, подумала Роза. Несмотря на внешние обходительность и привлекательность, от Фрейзера Росса исходила внутренняя сила, заставляющая ее воображать невесть что. Вот он подхватит ее на руки, унесет куда-нибудь против ее воли, этот самодовольный, опасный и привлекательный похититель.
Она судорожно сглотнула.
— Как вы можете жить в доме — и не знать этого? — сказала Роза первое, что пришло в голову, а затем облизнула губы и с достоинством добавила: — Вы не возражаете, если я…
— Я не живу здесь. Просто останавливаюсь время от времени, — прервал он насмешливо.
— Это почему? Где же вы живете?
— В Брисбене. — Росс пожал плечами. — Это дом моего отца, — произнес он с ухмылкой и убрал руки с ее талии, но лишь для того, чтобы подвернуть один из спустившихся рукавов Розиного комбинезона. — Вот так. И снова обхватил руками ее талию.
— Послушайте….
— И он достался ему уже вполне отделанный. Вижу, вы одобряете?
— Да, конечно. — Роза задумалась. — Хоть я и не видела весь дом, но…
— Хотите, я проведу экскурсию? Спальни великолепны.
— У вас стальные нервы, — низким голосом произнесла Роза, пытаясь высвободиться из его объятий.
Во взгляде Росса промелькнула насмешка.
— Вы должны признать, временами мы небезразличны друг другу.
— Мы только второй раз… — Роза резко оборвала себя.
— В объятиях друг друга?
— Может быть, вы отпустите меня?
— Пока нет, — возразил он. — Хотя вы можете расцарапать меня, как разъяренный котенок.
— Мне хотелось бы, чтобы вы перестали так меня называть! — раздраженно сказала Роза.
Я чувствую себя неудачницей.
Он скривил губы.
— Ну, прошлым вечером вы ею не были. Так же как сегодня вечером не являетесь образцом спокойствия и благоразумия. Но, — Росс поднял брови, — не могу не восхищаться вашей горячностью.
— Не возражаете, если я выскажу свою точку зрения?
— Не знаю, как можно помешать этому. Даже хорошо, если я услышу это без свидетелей.
— Я думаю, вам нужно жениться.
Он рассмеялся, поцеловал Розу, чуть коснувшись ее губ, отпустил ее и выпрямился.
— Может быть, вы и правы. Но пока мне хотелось бы, чтобы мы узнали друг друга получше.
— Дело в том, — процедила сквозь зубы Роза, — что я не желаю узнавать вас лучше, и если вы имеете в виду постель, то почему не скажете об этом прямо? — В ее взгляде читалось презрение.
— Хорошо. Так почему вы не хотите? — Росс сложил руки и спокойно взглянул на нее.
— Я скажу вам. Я зареклась иметь дело с мужчинами, вот почему.
— Довольно странно, — помедлив, проговорил он. — Когда я целовал вас, вы совсем не походили на мужененавистницу.
— У меня не было выбора, не так ли?
— Но, Роза, — сухо посоветовал он, — будьте по крайней мере откровенны.
— Зачем это? — неодобрительно отозвалась она, однако, почувствовав, что краснеет, заставила себя собраться с духом и продолжила: — Я не собираюсь откровенничать с вами. Разве вы достаточно честны для этого?
— Возможно, нет, — уступил он, хотя это и позабавило его немного. — Расскажите, почему вы избегаете мужчин.
— О, это старая печальная история, — весело произнесла Роза. — Просто после сердечной раны я не доверяю всяким типам.
Он снова сел на угол стола и пристально посмотрел на нее.
— Но вчера, кажется, вы наслаждались обществом нескольких типов, танцуя с ними до меня.
— Разве это мужчины? Они просто юнцы.
Фрейзер насмешливо скривил губы.
— В самом деле?
— Да, вы же понимаете, — доверительно сообщила Роза. — Я могу держать их на расстоянии. Они обычно довольно забавны, годятся для сопровождения, если нужно куда-нибудь пойти, для танцев, но это все.
— И как его звали?
Роза нахмурилась.
— Вас это не касается.
— Ясно.
— Что вам ясно? — вздернув подбородок, спросила она.
Он опять встал, закатал другой ее рукав, поправил воротник костюма и заправил выбившуюся из косы прядь за ухо.
— Может быть, вы не будете дотрагиваться до меня без разрешения? — резко спросила она, так как у нее возникло ощущение, будто ей пятнадцать лет. — Что вам ясно? — повторила она свой вопрос.