– Странно, – пробормотал Манн. Он не помнил, чтобы выключал телефон после того, как набирал номер Кристины. Может, сделал это механически, думая о чем-то другом?

– Почти сразу после того, как вы ушли, звонил старший инспектор Мейден, искал вас, я сказала, чтобы звонил на мобильный и стала звонить сама, но у вас было выключено.

– Не было, – буркнул Манн. – Точно – не было. И Мейден мне не звонил – смотри, никто мне за эти два часа не звонил, а телефон я выключил – хотя и не помню, чтобы сделал это – минут десять назад, не раньше…

– Ну, не знаю… – протянула Эльза. Технике она никогда не доверяла, была уверена, что чем сложнее аппаратура, тем на большие гадости она способна: если велосипед в худшем случае выкинет вас из седла, а сам повалится набок, чтобы не выглядеть саботажником, то хороший автомобиль не только может налететь на столб, которого не существовало в природе еще мгновение назад, но и изобразить при этом, что во всем виноват водитель, слишком много выпивший или глядевший в небо, а не на дорогу, или вовсе забывший, что во время движения нужно обеими руками держать руль, а не обнимать сидящую рядом спутницу.

– Чего хотел Мейден? – спросил Манн, включая телефон, возвестивший о своем возвращении к жизни бравурной мелодией.

– Он не сказал, – с сожалением сообщила Эльза.

– Старший инспектор? – произнес Манн, услышав бодрое «Алло!». – Это…

– А! – воскликнул Мейден, прервав детектива на полуслове. – Я вам пять раз звонил, дорогой Манн, вы отключены, это непрофессионально, хотя, конечно, не мне делать вам замечания.

– Я что-то нарушил, старший инспектор? Я не должен был говорить с кем-то из домочадцев Веерке?

– Напротив, я хочу, чтобы вы поговорили со свидетелем. Свидетельницей, если быть точным.

– Свидетельница, которая может сказать мне больше, чем полиции? – не удержался от язвительного замечания Манн, тут же прикусил язык и хотел было попросить прощения за колкость, но старший инспектор продолжал, будто не расслышав слов детектива:

– Я говорил вам, что госпожу Ван дер Мей видели в окне комнаты Веерке в третьем часу ночи.

– Но не сказали – кто.

– А вы не сумели выяснить.

– Н-нет, не сумел.

– Это Мария Верден, вдова шестидесяти трех лет, работница салона «Прически Ройзе», расположенного напротив…

– Знаю, – невежливо перебил Манн старшего инспектора.

– Не сомневаюсь, – сказал Мейден. – Госпожа Верден осталась в ту ночь на работе по каким-то личным причинам, о которых говорить не пожелала. Места приличного в салоне не нашлось, в кресле спать женщина не привыкла… Короче, стояла у окна, курила… И увидела в окне напротив женщину…

– В комнате было темно?

– В которой?

– В обеих.

– В комнате госпожи Верден горело бра на дальней стене. В комнате Веерке свет был выключен.

– Как же она тогда…

– Фонари перед домом, дорогой Манн. В глубине комнаты, разумеется, ничего не разглядишь, но если человек стоит у окна, видно как на ладони.

– Рама была поднята?

– Разумеется. Если бы она была опущена, госпожа Верден никого увидеть не смогла бы…

– Об этом я и хотел… – пробормотал Манн. – Окно было раскрыто. Веерке в окне не было…

– Разумеется, тело нашли на полу рядом с окном.

– Закрытым?

– Именно. И все сходилось. Женщина – по описаниям госпожи Верден это, без сомнения, была Кристина Ван дер Мей – постояла у окна, выглянула на улицу (она могла, кстати, увидеть и госпожу Верден в окне напротив), потом закрыла окно… и все.

– Однако, вы не задержали Кристину…

– Задержали, вы же знаете – для допроса.

– Так что там с госпожой Верден? – крепко сжав телефон в руке, спросил Манн.

– Она дала устные показания, я стенографировал. Как обычно, в управлении мне распечатали протокол, я направил сержанта Бьерка к госпоже Верден, чтобы она поставила подпись… формальность, обычная практика… Она наотрез отказалась подписываться.

– Вот как? – сказал Манн, чувствуя, как упавшее было настроение поднимается из унылого темного закутка в сознании. – Не хочет связываться с полицией? Это бывает…

– Черта с два! – с неожиданной злостью отозвался Мейден. – Да она мечтала увидеть собственную физиономию на первых полосах газет! Знаю я таких женщин, и вы их знаете. И все равно она не подписала документ, заявив, что ничего подобного не говорила, никого в окне не видела и вообще проспала всю ночь без задних ног, потому что очень устала после скандала с невесткой… ну и прочий бред в таком духе.