– Не совсем, – уходить из кабинета шефа я пока не собирался. – Первое: надо посмотреть сводку об убиенных в Москве и, пожалуй, в области за прошедшие два дня.

– Зачем?

– Этого мужика нам явно слили. Уверен, что он все правильно понял и уже успел оформить обратку. Лично меня очень интересует тот, кого он ухлопал.

– Логично, что еще?

– Еще я никак не могу взять в толк, какого черта ему понадобилось разыгрывать перед нами комедию с переодеванием.

– Мне, признаться, тоже. Может, – Гена налил чаю, причем, только себе, – он не такой и умный, этот твой киллер.

– Думаю, что он просто над нами поиздевался.

– Может и так. Теперь все?

– И последнее, если я сейчас такой важный чин, можно ли мне давать отдельные поручения другим операм отдела?

– Можно, – он вздохнул. – Все-таки хочешь подключить этого алкаша Андреева?

– Так можно?

– Зачем он тебе, Серега?

– Он умный.

– Ошибаешься, – Гена вздохнул и покачал головой, – это я умный, потому что начальник, Мишаня очень даже не дурак, потому что всегда рядом с начальником. Хочешь как следует в этой жизни устроиться, правильно выбирай компанию. Усек?

– Усек, – кивнул я. – И все-таки?

– Да, Бога ради, – разговор со мной ему окончательно надоел. – Свободен.

Сашка Андреев положил трубку и, улыбнувшись, направился стоящему в углу холодильнику. Извлек оттуда бутылку водки и ровно один плавленый сырок. Водрузил это великолепие на стол.

– Начальство уехавши, – радостно сообщил он. – Самое время начинать банкет, – нырнул в стол и скоро показался на поверхности с двумя пластиковыми стаканчиками. Критически заглянул вовнутрь каждого и остался доволен. – Сойдет, – молвил он и передал мне один из них.

– Может, сначала поговорим? – поинтересовался я, принимая емкость.

– Банкет беседе не помеха, – тут же ответил он и принялся с большим знанием дела открывать бутылку. – Скорее даже наоборот, – открыл и быстренько наполнил стаканы, – закуской особо не увлекайся, – предупредил он и мигом перелил в себя содержимое стакана.

Я последовал его примеру, потом отломил крошечный кусочек сырка и мигом проглотил. Если честно, есть хотелось просто зверски, весь рабочий день я промотался как савраска и таки кое-что сделать успел. Но не пообедать.

– Оголодал, Маугли? – Сашка и не подумал притронуться к закуске, просто сидел и курил. А еще смотрел на меня с усмешкой.

– Еще как, – сознался я. Очень хотелось проглотить побыстрее этот несчастный сырок, а потом пойти домой и освоить полную кастрюлю макарон с котлетами...

– Позавтракать ты, может быть, и успел, – продолжил Андреев, – а вот, пообедать – хрен.

– Угадал.

– А это значит, – налил нам еще, – что из тебя может получиться правильный мент.

– То есть?

– Все очень просто, – он заглянул внутрь стакана, полюбовался содержимым и быстренько выпил.

Покрутил головой и опять закурил: – Тебе сейчас сколько?

– Двадцать семь.

– Прекрасно, к тридцати двум, если будешь продолжать в том же духе, заработаешь язву, а к сорока просто сопьешься.

– Да?

– Точно, – он заложил руки за голову и с удовольствием потянулся: – Я, Серый, стыдно сказать, с девяносто второго года в уголовке.

– Восемнадцать лет, – подсчитал я. – Круто.

– Может быть, – согласился он. – Только лет десять из них – явно лишние.

– Что не уходишь?

– А куда? – удивился он. – Я же больше ничего в этой жизни не умею, – затушил сигарету. – Я к чему все это... – опять потянулся к бутылке.

– ...Обожди.

– Как скажешь... Я это все к тому, что успел застать сыскарей старой школы, – остро посмотрел на меня. – Настоящих, ведь, сыскарь это даже не профессия.

– Диагноз... – вякнул я.

– Истину глаголешь, сын мой. Настоящий сыскарь пока реального... – он поднял палец, – повторяю, реального злодея не изловит, так не спит и не ест.

– Но пьет, – ввернул я. Тоже, знаете ли, доводилось кое-что слышать об операх старой школы, хорошее и разное.

– Выпивает, – согласился Сашка, – но не закусывает, потому что нет времени и часто просто нечем. Отсюда и язва в желудке, как медаль на грудь.

– У тебя тоже? – полюбопытствовал я.

– Нет, конечно, – рассмеялся он, – я теперь питаюсь сытно и регулярно.

– Этим? – я глянул на жалкие остатки «Хохланда».

– Это просто так, для приятной беседы, – хохотнул он. – Люблю раздавить бутылочку под приятный разговор и непременно на рабочем месте.