Не скажу, что я особо бедствовал до сих пор, но все равно это не те суммы, которые нужны для нормальной, в моем представлении, жизни. Я достаточно поездил по миру и вдоволь насмотрелся, как живут в свое удовольствие люди. И я так же хочу, потому что заслужил. Если кто с этим не согласен, пусть поднатужится и сделает хотя бы малую часть из того, что натворили на планете Земля мы с коллегой.

И я эти бабки обязательно добуду. Мне заплатят их, но только не за работу, а за то, что я ее не выполню. Просто кто-нибудь из очень богатеньких купит у меня билетик в жизнь. Если начнет капризничать, постараюсь его в этом убедить.

Жалко, что бывший напарник и коллега оказался чистоплюем и откровенным слабаком. Вдвоем с ним мы бы много чего натворили. Что же, пусть остается тем, кем стал, живет себе, сопит в две дырочки, косит свой изюм. А я и сам справлюсь. Получу нужную мне сумму, всю, до последней копеечки, и, пожалуй, съеду из страны. Поменяю обличие и начну новую жизнь с красивого чистого и белого, как горные снега, листа.

Вытер краешком простыни пот со лба, отодвинул от себя недопитую кружку с чаем и потянулся за сигаретами. Сам обычно не курю в бане и другим не разрешаю, но после сегодняшней встречи с куратором душа постоянно требовала никотина, настолько, что я с трудом сдержался, чтобы не задымить посреди ежедневной разминки.

– А знаешь, – вдруг спросил он, – чем зарабатывает на хлеб твой напарник?

– Бывший напарник, – поправил я. – Понятия не имею, – кое-какие мысли по этому поводу у меня, конечно же, были, только не было фактов, да и не нужны мне эти факты.

– Он убивает людей! – вдруг заорал он.

Я приоткрыл окошко, чтобы немного выветрился дым и демонстративно посмотрел на часы.

– Слышал, что я сказал?

– Слышал, – тихо ответил я. – И что?

– Ты что, не понял?

– Да все я понял, уважаемый Иннокентий Семенович.

– И ты так спокойно об этом говоришь? Он убивает людей!

– А кого, по-вашему, он убивал долгие годы, с моей, между прочим, активной помощью? – я опять закурил, хотя не собирался. – Дождевых червей или майских жуков?

– Тогда вы исполняли свой долг, – торжественно пробубнил он.

– У вас есть доказательства?

– Считай, что есть.

– И кого он уложил? – поинтересовался я... – Рабочих? Представителей колхозного крестьянства? А может быть, учителей начальной школы?

– Нам стало известно, по крайней мере, об убийствах трех уважаемых людей.

– Уважаемых, значит, не очень бедных?

– Да.

– И у каждого из усопших, подозреваю, была своя собственная охрана и служба безопасности?

– Конечно, была, – удивился он. – К чему это ты?

– А то сами не понимаете, – отмахнулся я. – Если у вас все, извините, мне пора.

– Погоди, – он вцепился двумя руками в кресло, видимо испугался, что я начну выкидывать его из машины посреди улицы. – Что ты хочешь этим сказать?

– Да только то, что все эти люди, для того чтобы стать богатыми и уважаемыми, – заорал я в ответ, – сами покрошили кучу народа или приказывали это делать. Вот, собственно, и все.

– Значит, их теперь тоже можно убивать?

– А черт его знает, – устыдившись собственного крика, я немного приглушил звук. – Может, и нельзя. Только все это – не мое дело. Есть милиция, ФСБ, в конце концов, у каждого, как вы сказали, уважаемого человека полно здоровенных битюгов с пушками. Пусть работают.

– Ильин, – укоризненно проговорил он. – Ты часом не забыл, что являешься офицером резерва? – и многозначительно добавил: – Действующего резерва.

– Вы только что мне об этом напомнили – любезно ответил я, успокоившись.

Кстати, в действующий резерв я попал далеко не сразу. Сначала военно-врачебная комиссия присвоила мне третью группу инвалидности. А уже потом меня пролечили по-настоящему и за немалые деньги. Это дело оплатил фонд Бацунина, есть такой достаточно небедный мужик, один из владельцев «Росмеда», в прошлом боец спецназа ГРУ. Если бы не он и не доктор Львов, фиг бы я был тем, кем стал. Валялся бы себе дома, изредка отваживаясь на рейд до ближайшего магазина. А так через год инвалидность с меня сняли и заодно на две трети уменьшили пенсию. Как говорится, спасибо, Родина, за новые протезы, ура! Теперь хожу, вот, трясу мышцой на зависть окружающим и терплю насмешки профессионалов.