Онтовирьо, принцев Мангкубуми и Беи поместили не во дворце, а в одном из «квадратов». «Человек с собачьими зубами» оцепил кратон войсками. По главной улице Джокьякарты — Тамариндовой аллее гарцевали кавалеристы. Дороги на Семаранг, Соло, Черибон были перерезаны. Во все кратоны раджей и в деревни расторопный Смиссерт послал своих гонцов с фальшивым воззванием якобы от имени Онтовирьо, Мангкубуми и Беи: ввиду того что султан Джарот скончался, выступление против голландцев откладывается на неопределенное время. Приказ умершего султана отныне силы не имеет…

Онтовирьо тяжело переживал утрату брата Джарота. Еще тяжелее было от сознания, что великое дело загублено.

Дядя Мангкубуми утешал:

— Терпение — прекрасное качество. Визирь персидского царя Хосрова Первого как-то сказал: «Лучше временно унизиться, чтобы в конце концов победить, чем победить таким образом, что в конечном счете эта победа привела бы к постоянным унижениям».

Онтовирьо горько улыбался:

— Тот же визирь Бузурджмир также произнес: «Терпение — прекрасное качество, но жизнь слишком коротка, чтобы долго терпеть…»

Дядя не сдавался:

— У одного шута спросили: «Почему петух, просыпаясь по утрам, поднимает одну ногу?» Он ответил: «Потому что петух упал бы, если бы поднял сразу обе ноги».

Будь подобен этому мудрому петуху, дитя мое: не поднимай обе ноги сразу. Сюда, на похороны Джарота, едет генерал-губернатор ван дер Капеллен. Рафлс обещал сделать тебя султаном после смерти Джарота. Станешь правителем — легче осуществится наше дело.

Капеллен рассеянно выслушал Онтовирьо.

— Рафлс — закоренелый враг Нидерландов! — прорычал он. — Этот джентльмен до сих пор считает, что Англия совершила глупость, вернув нам Ост-Индию. Это он поставляет оружие мятежнику Бонджолу на Суматру. Это он заигрывает с неподвластным нам султаном Аче. Это по его вине до сих пор не выполняется лондонское соглашение четырнадцатого года. Англия и сейчас предъявляет свои права на Суматру и другие острова. Это Рафлс отправил в ссылку на Амбоину вашего дядю принца Мангкубуми, и он находился в изгнании до тех пор, пока мы не вернули его. Рафлс негодяй!..

— Ваш резидент арестовал нас…

— Досадная ошибка. Я проверил факты. Вы были всего лишь исполнителями воли ныне покойного султана. Вы, Мангкубуми и Беи храбро дрались с англичанами. Данное обстоятельство снимает половину вины. И все же вы состояли в заговоре…

«Платите за зло справедливостью», — говорил Конфуций. Я хочу быть справедливым правителем. И вы должны правильно понять меня. Туземные правители требуют от нас, чтобы мы соблюдали адат. Могу ли я противиться подобному желанию, наживать врагов? По адату вы не можете наследовать корону, так как имеется законный наследник трехлетний сын Джарота Мас Менол. Чтобы рассеять глупые слухи о якобы насильственной смерти Джарота, мы должны провозгласить новым султаном его сына. Если бы Нидерланды передали корону вам, что подумали бы раджи о вас и о нас? Мас Менол до совершеннолетия будет находиться под опекой голландского визиря. Кроме того, Совет утвердил опекунами вас, принца Мангкубуми, мать Мас Менола Рату Кентьоно и его бабушку. Вот если Мас Менол умрет, тогда…

Султан Джарот скончался при загадочных обстоятельствах. Его нашли в опочивальне уже похолодевшим. Рядом, на арабском ковре, валялась золотая чаша. Доступ в покои в позднее время имела лишь одна молодая красивая рабыня. Но она таинственным образом исчезла после роковой ночи…

Погребение султана было пышным. Его хоронили со всеми почестями. Капеллен и Смиссерт сказали много возвышенных слов о добродетелях Джарота. Онтовирьо только сжимал рукоятку криса. Он видел насквозь этих лживых людей. Покойному Джароту надели на шею золотую голландскую цепь. Большего надругательства трудно было придумать.

Решение генерал-губернатора об опеке глубоко задело резидента Смиссерта и его помощника Шевалье. Оба считали, что место мятежникам не у трона, а в тюрьме. В опекуны они предлагали своих, надежных людей. Но Капеллен остался непреклонен:

— Разве вы не знаете, что в Кеду и Багелене восстание? И возглавляет его небезызвестный Абдулла? Мятежники обвиняют в смерти султана Джокии вас, Смиссерт, и вас, Шевалье. Они требуют немедленно освободить Онтовирьо, Беи и Мангкубуми, дабы их не постигла подобная же участь. Можно разогнать мятежников — я уже бросил в Кеду дивизию. Но как вы рассчитываете доказать раджам, что смерть султана — не ваших рук дело? Вы должны бдительно следить за этими тремя. Сейчас главное — успокоить Яву. Бантам опять поднимает голову… Доводы Капеллена не убедили резидента и его помощника.

— Я знаю коричневых, — раздраженно говорил Смиссерт помощнику. — Таких, как Онтовирьо, нельзя подкупить. Капеллен — осел и дорого заплатит за свое легкомыслие. Сегодня же напишу королю донос…

Смиссерт несколько запоздал: донос на генерал-губернатора еще раньше отправил финансовый чиновник Гунс. В его дневнике появилась новая запись: «Ява по-прежнему остается дефицитным островом. Плюс Молукки, Борнео, Суматра. Капеллену не дают покоя лавры Дандельса. Непробиваем, как барабан! Мятежи обошлись уже в семь миллионов гульденов».

Ван дер Капеллен считал себя мудрым политиком. Рафлс — враг. Следовательно, нужно делать все не так, как делал Рафлс. Необходимо развенчать Рафлса в глазах туземных правителей, убедить раджей и пангеранов, что только он, Капеллен, истинный борец за права туземцев, только он может изменить все к лучшему. Он, подобно Дандельсу, затеял великое дорожное строительство. Он стал насильственно внедрять систему выращивания кофе. Он был недоволен тем фактом, что все большее число европейцев и китайцев, минуя его, основывало плантации на Яве. Он приказал уничтожить, отобрать эти плантации, закрыл все порты для иностранцев.