У Эми перехватило дыхание, она почти совсем забыла родителей, но при виде дядя Шепа воспоминания вновь вернулись к ней. Она стояла в оцепенении до тех пор, пока Шеп не сгреб ее в объятия. Она почувствовала, как у нее наворачиваются слезы на глаза, поэтому, чтобы не разреветься окончательно, она смотрела в сторону, делая вид, что уточняет адрес.

— Какая неожиданность. Дэн, Эми!

— Мы тут проходили мимо и решили зайти, — сказал Дэн.

Шеп придвинулся к нему и сжал в объятиях так сильно, что у Дэна перехватило дыхание. Потом он снова обнял Эми.

— Быть мне поверженным страусиными перьями! Проходите, проходите! — пригласил Шеп.

Изнутри дом оказался одной громадной комнатой, разделенной на части несколькими диванами и стеллажами с каким-то хламом на полках. Вдоль всей стены стояли книжные шкафы, доверху забитые литературой. Эми прочла несколько названий на корешках книг. Стена напротив была полностью стеклянной и открывала вид на внутренний двор. Мебель разделяла пространство комнаты на жилую часть, кухню, гостевую, здесь же было разнообразное музыкальное оборудование, гитары, доски для серфинга, компьютеры, игровые автоматы, деревянные лошади с карусели и настольный футбол. Из ярко раскрашенных деревянных ящиков выглядывали какие-то вещи, книги, спортивная экипировка, DVD и различные компьютерные детали.

— Ух ты, — удивился Дэн. — Это место очень похоже на мою комнату.

— Присаживайтесь. — Шеп смахнул с дивана на пол журналы и одежду, освобождая место. — Что вы делаете в Сиднее? Я слышал, что теперь вы живете с тетей?

— Да, это так, — ответила Эми. — Формально. Сейчас у нас что-то вроде каникул.

— Понятно. Что ж… Как же вы все-таки выросли.

— Прошло восемь лет с тех пор, как ты видел нас в последний раз.

Дядя кивнул и поникшим голосом сказал:

— Да, знаю.

Эми, Дэн и Нелли разместились на диване.

Шеп присел на журнальный столик, сделанный из доски для серфинга.

— Послушайте, прежде всего, я прошу прощения, что все это время не поддерживал связь с вами, — сказал он. — Я достаточно замкнутый человек.

— Ничего, — сказала Эми. Теперь она совершенно точно поняла, что он именно такой, каким себя описывает. Они не знали ничего о дяде, хотя он был самым близким родственником и близким другом отца. За исключением открыток и поздравлений с Рождеством, они ничего не слышали о нем.

— Нет, это не ничего. — Шеп взглянул на свои руки. — Я очень сожалел, когда услышал о том, что случилось с Артуром и Хоуп. Точнее, я был абсолютно опустошен этим известием. Я был просто разбит, не мог и слова сказать до их похорон. После я звонил, но какая-то старая карга сказала, что у вас и без меня есть о чем волноваться. Не это ли был ваш опекун, ваша тетка?

— Да, это была она, — мрачно подтвердил Дэн.

— Она никогда не говорила, что ты звонил! — возмутилась Эми.

— Вы уже остановились где-нибудь? У меня полно места. Правда, нет кроватей, но места хоть отбавляй. — Он улыбнулся им, и от этого на Эми нахлынули странные чувства: хотелось и плакать и смеяться одновременно — так он походил на отца.

— Мы пытались дозвониться до тебя, — сказала Эми.

— Сейчас у меня есть только мобильный. Простите, меня бывает нелегко найти.

Эми чуть подвинулась вперед:

— Мы бы хотели спросить о поездке наших родителей в Сидней. Ты встречался с. ними?

— Ну, разумеется. Это было, кажется, около пяти лет назад…

— Вообще-то, восемь.

— А, да. Верно. Время бежит. — Шеп покачал головой. — Тогда я видел Арти в последний раз.

Арти? Никто и никогда не называл так отца. Внезапно Саладин громко замяукал. Шеп наклонился к переноске.

— Привет, мистер Где-моя-еда. Просишься на волю?

— Осторожнее, он много времени провел в переноске, — предостерегла Нелли. — И он не слишком ласков к незнакомцам…

Но Шеп уже достал Саладина и положил его на плечи на манер мехового шарфа. Некоторое время Саладин удивленно мигал глазами, но потом радостно замурчал.

— Держу пари, ты не прочь перекусить, — обратился к коту Шеп и направился в сторону кухни. Он налил воды в небольшую миску и заглянул в холодильник. — Как насчет барамундии?

— Баракуды? — переспросил Дэн.

— Барамундии, — поправила Нелли. — Это очень вкусная рыба.

— Но он ест только красную рыбу, — заметила Эми.

— Значит, полюбит и барамундию, — ответил Шеп. — Это лучшая в мире рыба.

Он положил рыбу и поставил миску на пол. Саладин понюхал, посмотрел на дядю Шепа и благодарно мяукнул.

Все смеялись над тем, как Саладин уплетает свою еду.

— Я рос вместе с вашим отцом, — начал Шеп, возвращаясь. — Наши матери были сестрами и очень дружили. Они тоже выросли вместе. И мы с Арти провели детство до двенадцати лет вместе. После моя мама с отцом развелись, и единственное, что помню, как мы оказались в Оаху с ней вдвоем. Арт и я пытались хоть как-то поддерживать связь, но двенадцатилетние мальчики едва ли способны быть лучшими друзьями по переписке. Хотя каждый раз, когда мы виделись, мы снова были не разлей вода.