— Боб Тропики, — сказал продавец из-за стойки.

— Может, это какое-то австралийское приветствие? — прошептал Дэн на ухо сестре. Он помахал рукой. — Боб Тропики.

Продавец обошел стойку.

— Малый, на которого вы смотрите. Его прозвище Боб Тропики. Никто не знает его настоящего имени, потому что он никогда его не говорил. «Прошедший тропики» — так в Австралии называют человека, который очень долго жил один, отчего стал нелюдимым и очень странным. Боб жил здесь, в Сиднее, в конце девятнадцатого века.

— Какое же преступление он совершил? — поинтересовался Дэн. — Скормил кого-нибудь крокодилу? Привязал к железнодорожным путям?

— Он покушался на убийство Марка Твена.

Эми и Дэн переглянулись. Марк Твен был родственником семьи Кэхилл. Он принадлежал клану Януса, наиболее одаренным и артистичным представителям семейства Кэхилл.

Продавец, крепкий юноша в шортах цвета хаки, прошел обратно за стойку.

— Видите ли, в тысяча восемьсот девяносто шестом году Марк Твен выступал в городе с лекцией. Тропики заговорил с ним перед лекцией в сквере у здания, где Твен должен был выступить. По-видимому, они повздорили, и Тропики ударил тростью в плечо Твена.

— Но это не похоже на покушение, — заметила Эми.

— В трости был скрытый нож. Этого было достаточно, чтобы осудить Боба Тропики. Тем более он ничего не сказал в свою защиту. Тем не менее он сбежал из тюрьмы, используя смекалку и ум.

Продавец наклонился чуть вперед, как если бы выдавал страшную тайну.

— В тюрьме он каждую ночь должен был мыть полы внутри здания. По чуть-чуть он соскабливал кусочки воска, которым натирал деревянные пол. В конце концов он выменял у заключенных ключ, сходный по отпечатку с ключом от камеры. Как вам это понравится?

Дэн и Эми снова переглянулись. Они знали друг друга настолько хорошо, что могли обходиться без слов, поэтому полагались на внутреннее чутье. Разумеется, этот Тропики был из клана Екатерины, людей изобретательных и неуловимых.

— Что же с ним произошло после? — спросила Эми.

— Никто не знает. Ходили слухи, что он скрылся в глухих лесах. Хотите приобрести какой-нибудь сувенир? Книги, наручники?

— Наручники, — воодушевленно повторил Дэн.

Эми потянула его за край футболки.

— Нет, спасибо. Нам пора. И спасибо за рассказ!

Эми и Дэн направились к выходу из музея.

— Боб Тропики, звучит по-бандитски, — сказала Эми.

Дэн кивнул.

— Наверняка он был из семьи Кэхилл.

— Но зачем он понадобился Изабель? — продолжала Эми. — Не из-за него ли Кабра прилетели в Сидней? Или…

— Из-за нас, — закончил Дэн.

Эми, Дэн и Нелли стояли перед металлической дверью, рядом с которой виднелась запачканная кнопка дверного звонка. Кирпичное здание с железной крышей и наглухо закрытыми окнами напоминало склад.

— Может быть, мы ошиблись, — предположила Эми дрожащим голосом.

— Но это тот самый адрес, — ответила Нелли, нажимая на кнопку звонка.

Эми переминалась с ноги на ногу, она чувствовала, что начинает краснеть. Каким безумием было вот так, ни с того ни с сего заявиться к человеку, который практически не поддерживал связи и, возможно, вовсе не желал подобных визитов.

— Можно сказать, поиски призрака, — спустя некоторое время прошептал Дэн.

— Нам лучше уйти, — сказала Эми и развернулась.

Внезапно изнутри донесся голос:

— Одну минуту.

Спустя мгновение дверь открылась. На пороге стоял человек средних лет со светлыми волосами. Он пытливо смотрел на них. Казалось, он целиком выгорел на солнце, на голове волосы выглядели почти неестественно белыми, а на грубых и мускулистых руках они были золотистыми, и даже футболка, в которую был одет человек, выцвела от воздействия солнечных лучей. На нем также были потертые шорты.

— Добрый день, — сказал он приветливо.

Он говорил в австралийской манере, но все же в его речи чувствовался американский акцент.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Дядя Шеп? — спросил Дэн. — Это мы, Дэн и Эми. А это наша компаньонка Нелли Гомес.

Человек выглядел несколько озадаченным.

— Дэн и Эми Кэхилл, — пояснила Эми. — Твои племянники.

Как же это было неловко, ведь он даже не узнал их!

Какое-то время Шеп выглядел ошеломленным.

Но затем его лицо расплылось в улыбке и засветилось радостью.