Судебные приставы оттащили меня под деревья, и все мы, вместе с Барнсом и Кобденом, уселись на некотором расстоянии от разведенного солдатами огня. Приставы и сами разожгли не большой костер, но есть им было нечего. Спустя какое-то время солдат подошел и спросил, не голодны ли мы.

— Будем очень признательны, если поделитесь с нами, — ответил Барнс. — Я думал, к вечеру все закончится и я поужинаю в Риде.

— Эта башня оказалась крепким орешком, — сказал солдат. — Но не беспокойтесь, мы пробьемся. Кое-где уже видны трещины. Завтра проломим стену еще до полудня, а потом начнется потеха.

Вскоре Барнс, Кобден и судебные приставы набросились на тушеного кролика, но перед этим, многозначительно подмигивая, поставили миску на траву передо мной.

— Ешь, парень, — сказал Кобден.

Но когда я встал на колени и приблизил к краю рот, плошку выхватили, и еда полетела в костер.

Все расхохотались, словно над остроумной шуткой, а я сидел, страдая от голода, жажды и глядя, как моя порция кролика шипит в костре. Заметно стемнело, сгустились облака. Я не надеялся сбежать, потому что охранять меня решили по очереди, да и солдаты наверняка выставили караул.

Полчаса спустя все уснули, на страже остался Кобден. Барнс громко храпел с открытым ртом. Приставы вырубились, едва растянувшись на траве.

Я же и не пытался уснуть. Руки болели в тугих, тяжелых колодках, мысли обо всем происшедшем безостановочно крутились в голове — о столкновениях с Вюрмальд и Тиббом, о провале попытки спасти бедного отца Стокса. Впрочем, Кобден даже не думал позволить мне отдохнуть.

— Если я должен бодрствовать, парень, то и ты спать не будешь! — заявил он, для убедительности пнув меня.

Однако через некоторое время стало ясно, что ему трудно бороться с дремотой. Он часто зевал и расхаживал туда-сюда, время от времени останавливаясь, чтобы снова ударить меня. Это была долгая, тягостная ночь, однако примерно за час до рассвета Кобден сел на траву; глаза у него остекленели; голова то и дело опускалась, но каждый раз, вздернув ее и очнувшись, он устремлял на меня злобный взгляд, словно я был виноват в его мытарствах. После того как подобное повторилось четыре-пять раз, голова его наконец свесилась на грудь и послышался негромкий храп.

Я оглядел армейский лагерь. Он был довольно далеко, и с уверенностью я сказать не мог, но, как мне показалось, никто из солдат не двигался. До меня дошло, что это реальный шанс сбежать, однако я выждал еще несколько минут, чтобы убедиться, что Кобден крепко спит.

Наконец очень медленно я встал, стараясь двигаться бесшумно. Однако поднявшись, к своему огорчению, заметил между деревьями какой-то промельк. Довольно далеко вроде бы дернулось что-то серое или белое. Потом чуть левее снова что-то шевельнулось. Я припал к земле. Определенно, некие фигуры пробирались сквозь заросли ко мне. Кто это? Подкрепление? Однако они не маршировали, как солдаты; казалось, они скользят в полной тишине, словно призраки. Почти плывут.

Нужно скрыться до того, как тени до меня доберутся. С колодками, сжимавшими запястья, было трудно сохранять равновесие и вообще передвигаться, но бегство все же представлялось осуществимым. Я приготовился рискнуть, но тут опять уловил промельк, оглянулся и понял, что окружен. Неясные силуэты сходились ко мне со всех сторон. Теперь я разглядел, что на них белые, серые или черные платья. Женщины со сверкающими глазами и всклокоченными волосами.

Почти наверняка ведьмы, но из какого клана? Малкины вроде должны быть внутри крепости. Может, Дины? При свете луны я раньше заметил бы, что они вооружены, однако лишь когда они подошли к костру, я разглядел, что в левой руке каждая сжимает длинный нож, а в правой… Что-то непонятное.

Может, они пришли убить нас во сне? И тут я осознал, что не могу просто сбежать, оставив моих стражей на погибель. Они скверно обращались со мной, но такой смерти не заслуживали. Констебль Барнс напрямую на Вюрмальд не работал — видимо, просто выполнял свой долг. Если я разбужу их, то, может, в общем замешательстве еще смогу сбежать.

Я и пнул Кобдена. Никакой реакции. Я ударил сильнее, и снова без толку. Наклонившись, я прямо в ухо громко окликнул его по имени, но он по-прежнему похрапывал. Я попытался разбудить Барнса, и опять безуспешно. И тут до меня дошло…

Они были отравлены! В точности как бедный отец Стокс в Рид-Холле. И снова я не пострадал лишь потому, что ничего не ел. Наверное, что-то подмешали в тушеного кролика. Каким образом, я понятия не имел, но теперь все равно было слишком поздно — от ближайшей ведьмы меня отделяло всего шагов пятнадцать.

Я напрягся, собираясь рвануть вправо, в свободное пространство между деревьями, но тут меня окликнул знакомый голос. Маб Маулдхилл!

— Том, не бойся. И бежать не надо. Мы пришли помочь. У нас же уговор…