Еще настораживала напористость, с которой единобожцы сметали любые препятствия у себя на пути. Голландец не питал иллюзий, понимал, что, если бы не заступничество Кольбера, он все свои таланты механика тратил бы на бессмысленные механические игрушки для увеселения короля и придворных. Король, строго говоря, терпел чистую науку, в том числе математику, лишь потому, что не мог отрицать ее полезности для баллистических расчетов и изготовления орудийных стволов. Астрономия получила право на развитие только в интересах навигации флота открытого моря. В то же время легкость, с которой могущественного монарха смахнули в сторону как битую карту, свидетельствовала, что пророк и его присные без колебаний так же поступят и с любым другим.

Не обманывало и почетное кресло в Госсовете. Когда удалились званые гости, пережевывая неслыханные новости, Клинтон прямо и без обиняков объяснил, что страной правит не прописанный в Конституции малый кабинет из его советников, и, если что-то пойдет наперекосяк, он без проблем вернется на Землю навести Божеский порядок. Плюс советники могут вызвать карающего ангела, с которым так неудачно познакомились король с кардиналом.

В просвещенном XVII веке образованные люди верили в евангельские сказания. Но скорее как в легенду о древних событиях и в надежде на вечную загробную жизнь. Только группа субъектов, рассуждавшая о прямом общении с Богом как с великим, но вполне доступным начальством, и в быту запросто использующая артефакты, происходящие также напрямую от Бога, вызывала неприятие и недоумение.

Однако Малиновский подобрал ключ к суровому сердцу ученого с ловкостью опытного домушника. Он назвал его по имени, и если бы тон не казался столь свойски-задушевным, голландец счел бы это фамильярным.

— Христиан, нам очень необходима ваша помощь.

Им? Помощь? Всемогущим адептам Единого?

— Видите ли, Христиан, все мы, включая пророка, обычные люди, не умнее и не прозорливее вас. То, что именно мы оказались достойны доверия Единого, не только наша заслуга, но и дело случая. Помните, апостолами Христа тоже были, в основной своей массе, простые и неграмотные люди. Не буду утверждать, что я неграмотен. Но от Единого нам досталось Великое Знание. Сами мы не в состоянии его постичь и применить. Нужны люди с пытливым умом и чистым сердцем, которым можно его доверить.

Взгляд Гюйгенса потеплел на полградуса. Он продолжал внимательно слушать.

— Вы догадались, что часы, которые подарил вам пророк, и многие другие вещи от Единого изготовлены не нами и не здесь. — Голландец кивнул. — На вашей родине мы смогли наладить промышленное производство только некоторых из них, винтовок, револьверов, артиллерийских орудий и боеприпасов.

— Исключительно оружие?

— Преимущественно. Власть проще захватить, труднее удержать.

— А еще труднее защитить заработанное от алчных рук, которые предпочитают отнимать, а не создавать, — добавил Кольбер.

— Ситуация парадоксальная. Мы владеем фундаментальным знанием, но не можем его применить, потому что вокруг сплошное невежество. Французская Академия наук — самое передовое в мире научное общество, но оно занимается вопросами, ответы на которые нам известны. И возможно, на те вопросы, что вы бы задали через сто лет. Одновременно остро не хватает людей с элементарными познаниями, которых можно было бы использовать на производстве, причем, заметьте, не только вооружений.

— Вы намекаете, что Академию наук следует превратить в учебное заведение? У нее не педагогический профиль. Ступайте в Сорбонну.

— Помилуйте, с кем мне там разговаривать? Университет — школа схоластов, основа религиозной оппозиции. Самые прогрессивно мыслящие люди собрались под крышей Академии наук. Более того, мы заручились согласием Дени Папена и Джованни Кассини, которых вы прекрасно знаете лично, Ремера, фон Лейбница и некоторых других ученых, они дали согласие на сотрудничество. Нужен научный и учебный центр в одном лице. Подчиним вам университет. Разве что гуманитарная Академия пусть сама занимается лингвистикой и культурой, ее пока не тронем.

— Зачем мне Сорбонна и специалисты по ученым спорам, сколько ангелов уместится на кончике иглы?

— Не скажите. Среди них есть философы с гибким умом. Те же, кто предпочитает считать ангелов, могут продолжить свою считалку в Испании. Здесь и за счет казны — нет, и не уговаривайте.

— Верно.

— Именно. Теперь о другом, о больном для вас. Вы потратили столько сил, чтобы увидеть спутники Юпитера и кольца Сатурна. А теперь скажу вам, что у Марса два спутника, у Юпитера шестьдесят пять спутников, у Сатурна шестьдесят два, не считая колец — это масса обломков, движущихся вокруг планеты настолько кучно, что с Земли кольца кажутся цельными. За орбитой Сатурна еще две планеты — Уран и Нептун. Между орбитами Марса и Юпитера, а также за Нептуном масса мелких планетоидов, вращающихся вокруг Солнца. Чуть не забыл, Меркурий действительно существует, самая маленькая и близкая к Солнцу планета. Если интересно, могу продемонстрировать снимки, это такие цветные гравюры, поверхности каждого из небесных тел, дать расчет их движения. Ну, и по другим звездным системам с планетами тоже. — Малиновский открыл комп и показал лунные ландшафты XXI века, пока Луна не начала застраиваться. — Что тянуть, вот обратная сторона Луны, с Земли невидимая. А вот наша Земля, правда, красиво? Обитаемая планета Си-Гиперион обращается вокруг Сириуса, в гамме больше зеленого и красного, тоже, как видите, симпатично.

Гюйгенс зачарованно рассматривал фотографии. Кольбер, давно общавшийся с миссионерами, тоже не остался равнодушен.

— Итак. Вы гениальный человек, сделавший открытия и изобретения, которые никто до вас из всего человечества не мог осилить. Мы — несколько довольно заурядных людей, которым совершенно случайно стало известно в миллионы раз больше, этим сделали вашу дальнейшую работу бессмысленной. Зачем героически карабкаться по стене, чтобы заглянуть в щелку, когда можно зайти в дверь и увидеть все легко и сразу.