Секретарь по военным делам, фактически — министр обороны, маркиз де Лувуа мог не бояться высочайшего гнева. Он сколотил нынешнюю армию из пестрого сброда, что остался от эпохи Фронды, Мазарини и королевы Анны, знал, что нынешний король ценит его заслуги.

— Сир, перевооружение на кремневые замки начато в прошлом году. Нужно еще полгода.

— А багинеты? Глядите, здесь багинет скреплен с трубкой, которая надевается на ствол. Можно стрелять с багинетом и колоть.

— Простите, сир. Мушкетер в бою или стреляет, или колет. В ближней схватке он может взять багинет в руку и колоть им как короткой шпагой. — Маркиз снял штык и показал королю. — Трофейный багинет невозможно взять в руку.

— Помните, как два года назад вы убеждали нас, де Лувуа, что колющие приемы уходят в прошлое? Вы убеждали убрать из пехоты пикинеров: пехота должна состоять только из мушкетеров, а кавалерия из драгун.

— Вы как всегда оказались совершенно правы, сир. Германцы поплатились за отсутствие пик, когда на них налетели уланы.

— Мы всегда правы, — согласился король, отложил мушкет и взял винтовку. — Что за нелепица?

— Тоже мушкет, сир, но с совершенно необычным замком, — высказался командир полка королевских мушкетеров. — Он заряжается боеприпасом, который наши заводы пока не могут воспроизвести. Когда мы схватим кого-нибудь из армии бунтовщиков, то перед казнью выведаем секрет.

— Понятно. А следующее?

Королевский ветеран приподнял пулемет. Он имел еще более непривычный вид. В прикладе выпилена огромная дыра. Черный металлический корпус. На конце ствола цилиндрик с прорезями — пламегаситель. С ним притащили коробку, в которой лежала пулеметная лента. Но до идеи ленточной подачи патронов никто из французов не додумался, лента казалась местом хранения боеприпасов.

— Ваше величество, и это мушкет под такой же заряд. У него есть подставка для стрельбы с упора, как у наших старых образцов. — Он показал на сошки.

— Что же дает, как вы утверждаете, необычный замок и боеприпас? — спросил герцог Анжуйский.

— Солдаты говорят, что из своих странных мушкетов германцам удавалось стрелять быстрее.

— Даже быстрее, чем с кремневым замком?

— Намного быстрее.

Увидев скепсис в глазах военных, Людовик свернул дискуссию:

— Французская армия и флот имели и будут иметь в дальнейшем самое лучшее оружие. — Посмотрел на военного министра. — Или у нас будет новый секретарь по военным делам.

Король правильно просчитал силы врага и численность своих войск, достаточную, чтобы нейтрализовать преимущество противника в стрелковом вооружении. Но он не мог знать, что открытого противостояния на поле битвы не будет.

У Людовика свое костюмированное представление, а у меня свое. Извини, малость помешаю. У меня костюм и реквизит получше.

Темнело. Гравиплатформа, плывшая над виноградниками, по опыту явлений «святого» Клинтона, выглядела как облачко и не привлекала внимания. В кругу шатров горели огни, двор собирался на вечернее шоу «Король Аполлон». Я тоже принарядился. Поверх штурмового бронескафандра, сейчас утонувшего в облаке, голопроектор был готов развернуть белую хламиду, нимб и крылья. Где-то в районе правого крыла затаилась верная катана.

Хорошо, в скафе запахов нет. Тысячи тел, моются раз в год, вонь перебивают парфюмом. Где ж ты, Русь православная, с еженедельной банькой.

Маркеры на дисплее показывали короля и кардинала, ага, уже близко. Но к началу спектакля я опоздал. Затренькали музыканты на лирах, запищали дудочки, создавая, типа, античную атмосферу. Мужик, помеченный у меня маркером как величество, выскочил весь в каком-то золотисто-желтом, солнце все-таки, не хухры-мухры, на голове неизменный парик, тоже желтый, и какие-то листики на парике. Человечек начал прыгать по сцене, если заранее не знать, что прыжки и ужимки означают балет, ни за что не угадать жанр представления. Где попик? А-а, в толпе, преданно ест глазами начальство. Все в сборе. Ну что ж, караул устал, закрываем собрание.

Действие первое. Киловатты акустической системы обрушили с небес похоронный марш Бетховена. Эта музыка может внушить оптимизм разве что некроманту. Музыканты скукожились и замерли. Живой звук не конкурент фонограмме.

Действие второе. Включаем габаритные огни. Из платформы в небо ударил столб света. Или с неба в платформу — с земли не разобрать. Внутри мой силуэт карающего ангела. Народ внизу охнул, оценили, как красиво.

Действие третье. Десантируюсь. Платформа висит метрах в трех над грунтом, плавно спускаюсь вниз на антиграве скафа. Голографические крылья раскрылись, выглядит, будто на них спланировал. Ну точно голубь на хлебную крошку.

Четвертое. Спрыгнул не прямо к Аполлоше, а в нескольких метрах от него. Иду грозно, весь в сиянии, нимб над головой, как фонарь уличный, все освещает. На пути пара герцогов или графьев, их так отстранил величаво, все же мускулы экзоскелета не шутка.

Пятое действие основное — суд над королем. Подошел важно. Он, молодец такой, никуда не сбежал, мизансцену не сломал. Положил ему руку на плечо и стиснул, тот взвыл от боли. Произнес медленно, на старофранцузский манер, для торжественности, мол, переполнили грехи твои, Людовик Людовикович, Божью чашу терпения, жизнь твоя распутная, прелюбодейская. А сейчас, гражданин Бурбон, против Божьей церкви войско повел, стервец? Против самого Бога выступил, страх потеряв? Это я сейчас легко рассказываю, а тогда видел перед собой затравленные глазки правителя, по приказу которого грохнули полторы тысячи моих гансов, и который собирался уничтожить всех, кто мне дорог на Земле-2.