– Глубина четыре.

– Чой-то впереди, сэр! – раздался неожиданный оклик впередсмотрящего.

– Что-там? – Натаниэль поспешил на бак и стал вглядываться в серую мглу.

– Не знаю, сэр? Буй, может?

Если это так, то прокладка Дринкуотера ошибочна напрочь.

– Вот там, сэр, видите?

– Нет… А, заметил!

Почти прямо по курсу, немного правее. Они должны будут пройти от предмета совсем рядом, достаточно близко, чтобы разглядеть.

– Шлюпка, сэр!

Это был баркас с военного корабля – он выплыл из тумана на длину бушприта от «Кестрела». Внутри сидело восемь человек, и Дринкуотер совершенно ясно различил, как чей-то голос произнес: «Еще один чертов бакенщик!». Другой возразил: «Нет, это флотский куттер!».

Оба застигнутые врасплох, суда сближались. Экипаж баркаса налег на весла, их лопасти замелькали так близко от борта «Кестрела», что брызги падали в воду у самой ватерлинии куттера. Матросы удивленно разглядывали парней в шлюпке, которые таращились на них в ответ. Раздался неожиданный вскрик, вспышка и грохот. Пистолетная пуля сорвала шляпу с головы Дринкуотера и проделала аккуратную дырку в гроте. Послышался разочарованный стон, мятежники замахали веслами и вскоре баркас почти растворился в тумане.

– Святые кости! – взревел Дринкуотер, резко развернувшись. Моряки переводили растерянные взоры с него на исчезающую шлюпку. – Грот и лисели к повороту! Руль на ветер! Живо! Пошевеливайтесь, черт побери!

Как быстро не повиновались матросы, это не могло догнать стремительный полет мысли Дринкуотера. Он обнаружил, что в гневе на неповоротливость куттера молотит себя кулаком по бедру.

– Поворачивайся же, корыто! – бормотал он, и тут вдруг ощутил, как палуба под ним зашевелилась, слабо, но достаточно, чтобы равновесие нарушилось, и Натаниэль осознал еще один факт — он посадил «Кестрел» на мель.

Куттер накренился под опасным углом и его штурман места себе не находил от досады. За годы службы на бакенщиках Тринити-Хауза он изучил эстуарий как свои пять пальцев, и это делало просчет совершенно унизительным. Лейтенант Гриффитс не сказал ничего, только устало распорядился обезопасить корабль от поступления воды с началом прилива. Им повезло, что ветер был очень слабым, а центральные пластины втянуты в корпус. Иначе последствия могли оказаться трагическими. Осмотр показал, что «Кестрел» не понес иного ущерба, кроме пробоины в гордости его навигатора.

В каюте Гриффитс глядел на него молча несколько секунд, слушая объяснение случившемуся. Когда на щеках молодого человека выступил румянец, на губах капитана заиграла усталая улыбка.

– Пустое, Натаниэль, пустое. Достаньте-ка бутылку из ящика… Это не более чем ошибка в расчете и последствия ее незначительны. – Гриффитс с очевидным трудом превозмогал утомление. – Одна ошибка не в счет, бах.

Передавая командиру бутылку мадеры, Дринкуотер почувствовал при его словах большое облегчение.

– Но не стоит ли нам преследовать их, сэр? Я думаю, там был Сантона, сэр. Чертовски уверен.

Его грызла совесть не только за посадку куттера на мель, но и за то, что он своевременно не доложил о появлении французского агента, и теперь представился шанс исправить оплошность. Секунду он опасался, что Гриффитс может поинтересоваться, с чего это он так «чертовски уверен». Но лейтенант даже бровью не повел, и пододвинул через стол наполненный бокал. Потом покачал головой.

– Посылать в погоню шлюпку в таком тумане чревато для нас куда большими неприятностями. В подобную погоду вопрос кто преследователь, а кто добыча будет зависеть от того, кто кого раньше заметит.
– Капитан сделал паузу, чтобы отхлебнуть глоток густого красного вина. – Самое интересное в том, какого дьявола делал Сантона на флотском баркасе, направляясь с отливом на ост с командой из английских мятежников?

Двое мужчин посидели некоторое время в тишине, слушая, как поскрипывает корпус «Кестрела», приподнимаемый первыми волнами прилива. Являлся ли Сантона делегатом из Нора, следующим в Ярмут? Если так, он наверняка воспользовался бы Суином. Они сами попали в Принцев канал только потому, что получили приказ перекрыть брешь в завесе, образованной «Весталом», «Роуз» и «Хоуп». Да и было слишком маловероятно, чтобы французский агент взялся за такую миссию.

Если задача Сантоны состояла в том, чтобы взбаламутить английский флот, он ее уже выполнил, организовав открытый мятеж. Так что же делал он в шлюпке? Бежал? Бунт подавлен? Или его путешествие на восток имеет свой резон? Разумеется! Сантона пытался убить Дринкуотера. Натаниэль – единственный кто может опознать Сантона и тем самым проникнуть в планы французов!

– Существует лишь одно логичное объяснение, сэр…

– Да? – вскинулся Гриффитс. – И какое же?

– Сантона намеревается привести помощь мятежникам в Норе.

Натаниэль изложил свои доводы, и капитан хмуро кивнул.

— Если он собирается привести флот, чтобы поддержать мятежников или прикрыть их бегство, то куда лежит его путь: во Францию или в Голландию?

— За Текселем укрывается самая мощная эскадра в здешних водах, сэр. Принимая во внимание попутный ветер с востока, который поможет им достичь Темзы, с очевидной близкой его переменой на западный, который позволит им всем вместе уйти… Да, ставлю на Тексель, ничто из Бреста или других западных портов не сможет пройти Ла-Манш.