К концу занятий, с приближением начала операции, Оля стала сомневаться. А хорошо ли, думала она, вот так вот следить за человеком? Разве приятно, когда за тобой подглядывают? Этим вопросом она задавалась даже на самостоятельной работе по английскому, отчего была весьма невнимательна и явно могла рассчитывать не больше чем на тройку. Но обыденная жизнь, когда дела повторяются изо дня в день, а события известны далеко вперёд, стала казаться невыносимой. А тут намечается небольшое приключение. Конечно, небольшое. И безобидное! Да – ничего такого нет в том, чтобы съездить посмотреть, где живёт человек. Так убедила себя Оля – и эта мысль вполне успокоила её и примирила с происками слишком уж щепетильной совести.

А ещё к концу занятий возле Оли и Димки Савиных, который случайно оказался рядом с ней, материализовалась Татьяна Огузова. Её чуткое ухо ловило любые изменения и колебания.

– Чего это вы объединились? – хитро прищурившись и поглядывая то на Олю, то на Димку, поинтересовалась она. – Давайте колитесь.

– С чего ты взяла?

– Колитесь-колитесь, я не отстану…

И ведь не отстала. Как Оля, Сашка и Димка следили за новенькой, так Татьяна с изяществом танка преследовала их. До самого гаража преследовала, и не на расстоянии, а прямо-таки вплотную – повиснув на локте у Оли и хватая за рукава то Макушева, то Савиных. Она выжимала информацию по капельке и выжала практически всю. Последние вопросы Татьяна задавала уже сидя на мопеде позади Димки и держась за его куртку.

Так что любителей разгадывать чужие тайны стало четверо.

И они помчались. Гликерия тут же заложила курс в сторону центра города. Сашка с Олей, а следом за ними Савиных и Огузова двигались метрах в пятидесяти позади неё. По счастью, им не пришлось стоять ни на одном из светофоров – транспорта было немного, так что, если бы они остановились на перекрёстке, новенькая легко бы их заметила. Миновав центр, Гликерия устремилась в сторону завода плодоовощных консервов, покрутилась там, несколько раз оказавшись в тупиковых ответвлениях дороги или перед закрытыми воротами, – и снова чудом преследователи успевали затаиться или свернуть, так что проезжавшая мимо Гликерия их не видела.

Наконец она обогнула промышленный район, узкими улицами частного сектора промчалась до заваленных мусором пустырей. И покатила в сторону моря. Дорога скоро свернула в противоположную морю сторону, так что чёрный скутер, рыча и трудолюбиво упираясь, мчал по кочкам. И всё к морю, к морю.

В чистом поле (вернее, на весьма замусоренном, но открытом взору пустыре) деваться было некуда. Преследователи остановились.

– Давно было понятно, что она не домой едет! – с досадой дёрнув головой, воскликнул Димка.

– Ну а куда? Всё равно же интересно! – ответила ему Татьяна.

А действительно – куда? Гликерия уезжала всё дальше и дальше. Скоро она съедет с холма, и её вообще не будет видно.

– Ну чего ж делать – поехали! – решительно скомандовал Сашка. – В такую даль пёрлись. Уж посмотрим.

– А заметит? – ахнула Оля.

– Ну, заметит так заметит!

С этими словами Сашка забрался на своего Горбунка (так по дороге назвала его временного друга Оля). Димка и Татьяна уже вырвались вперёд. Взревел и Сашкин конь.

Погоня продолжилась.

Вот она, Гликерия, показалась. Она медленно ехала над морем по краю обрыва. Сильный ветер давно сорвал с её головы тяжёлый капюшон, но волосы Гликерии не развевались, как в фильмах и клипах. Они были заплетены в косы, впечатления не создавали, но зато и не мешались. Оля представила, как это было бы неудобно: при любом изменении ветра они могли бы попасть в глаза, загородив обзор – как раз в тот момент, когда решается проблема жизни и смерти, когда нужна точность и чёткость. Или запутались бы где-нибудь. Непрактично. А любой, кто собирается на рисковое дело, должен учитывать такие помехи – жалко только, что киногерои об этом не задумываются. Сама Оля была в плотной шапке – она успела понять, что такое скорость, ветер и холод.

А Гликерия, наверное, что-то искала. Потому что чем ещё можно заниматься на берегу зимнего моря? Да ещё в таком бесперспективном районе. Когда берег был крутым и обрывистым, она просто мчала вдоль обрыва, а когда обрыв постепенно сошёл на нет и берег стал обычным плоским берегом с видом на степь, несколько раз остановилась. Бросив скутер, она то бродила у кромки воды, то сидела на корточках, привалившись спиной к своей машине. Несколько раз Гликерия оглядывалась, устремив взор на бесприютную степь. Но и четвёрка её преследователей не зевала: каждый раз Оле и ребятам удавалось затаиться в овраге или ложбинке. То и дело глушить моторы, спрыгивать и прятаться, ползая по земле, всем уже надоело, но и поворачивать домой тоже было неинтересно.

Вот Гликерия снова уселась на скутер и помчалась вперёд. Выскочив из засады (а какая засада в степи? – очередной овражек), Оля и её шпионы-компаньоны вскочили в сёдла и рванули за ней. А затем опять слезли и побежали.

Нет, в этом тайном преследовании точно было что-то романтическое. Счищая липкую грязь с локтей и представляя, как мама отнесётся к её виду, Оля Соколова бежала и ощущала прилив веселья. Кем бы ни была эта новенькая, здорово, что она появилась!

Скоро возникли нагромождения камней. Камни врезались в море, дробили волны, вышибая из них мириады брызг.