Дженкс выглядел совершенно сбитым с толку, как будто у него в ушах всю ночь звучала дробь боевых барабанов и вой волынок, а не стук лошадиных копыт. Прежде чем он спешился и подбежал, чтобы помочь Елизавете, та перебросила ногу через широкий круп коня и соскользнула на землю. Она выудила из седельной сумки измятое платье, радуясь, что грязная вода из луж, по которым они скакали первые двадцать миль, не забрызгала его.

— Я не могу приехать в Уивенхо юношей, а потом превратиться в леди, — ответила принцесса, — даже если меня там не знают. Я надену платье здесь, а ты зашнуруешь корсет.

У Дженкса сделался такой вид, как будто ему приказали босиком станцевать на горячих углях, но его госпожа как ни в чем не бывало зашла за деревья и сдернула с себя колет, рубашку и бриджи. Платье было не самое лучшее, несмотря на то что после стольких лет разлуки Елизавете хотелось покрасоваться перед тетей и кузеном в нарядном туалете. Нижних юбок она не взяла, так что платье будет висеть на ней, как на крестьянке.

— Пропасть! — выругалась Елизавета, когда с нее сползла шапочка и выскочившая из волос шпилька за что-то зацепилась.

Принцесса дернула сильнее и наконец смогла вздохнуть полной грудью. Она расправила юбку. Складки должны разгладиться под тяжестью ткани и благодаря влажному воздуху. Елизавета вынула шпильки из растрепавшейся прически и распустила волосы по плечам. Раз уж она забыла приличную шляпу, придется обойтись капюшоном накидки.

— Давай-ка зашнуруй, — обратилась она к уже спешившемуся Дженксу, приподнимая юбки и шагая ему навстречу.

Она затолкала мужское платье в седельную сумку, потом отвернулась и подняла волосы, чтобы Дженкс мог добраться до шнуровки на спине.

Молодой человек стоял как вкопанный.

— Представь, что подтягиваешь подпругу или что-то в этом роде, — подбодрила его принцесса.

Она чувствовала, что ее отважный слуга, которого редко что-то пугало, приступил к делу с дрожью в руках. Елизавета мысленно металась между тетиным домом и Хэтфилдом, из которого выскользнула ночью, словно по уши влюбленный простак, убегающий на тайное свидание. Но на карту было поставлено гораздо больше, чем романтическая встреча. Елизавета наскоро помолилась о том, чтобы Кэт удалось удержать Поупов и здесь все сложилось хорошо.

— Готово, только не знаю, правильно ли я все сделал, ваше… я хотел сказать, миледи.

— Леди Пенелопа Корниш из Айтем Моута, что в Кенте, и не забывай об этом. А теперь продолжим путь. Подсади меня и не болтай лишнего с ребятами на конюшне леди Стаффорд и посудомойками.

— Знаю, — сказал Дженкс, когда они снова пустили усталых лошадей рысью. — Но госпожа Эшли заставила меня поклясться, что я пойду первым и проверю, не ловушка ли это.

Скромный особняк с первого взгляда поразил Елизавету сильнее, чем великолепные замки и роскошные дворцы. Она смотрела и гадала, могла ли Мария Болейн быть счастлива здесь с безродным мужчиной, которого любила, которого выбрала, невзирая на гнев короля и родных. Словно в ответ на невысказанный вопрос бледный рассвет окрасил фронтоны чистым золотом. Осенний мороз усыпал жемчугом серую, крытую соломой крышу. Серебристый дымок клубился из кирпичных труб, а многостворчатые окна со средниками сверкали, точно бриллианты в оправе. Да, этот дом был сокровищем четы Стаффордов, и в груди Елизаветы засаднило от зависти к тому, чего она никогда не познает.

Желудок Елизаветы сжался, словно угодивший в силки зверек. Она плотнее закуталась в грязный коричневый плащ и придержала лошадь, а Дженкс въехал на центральную лужайку, ведя за собой двух запасных лошадей. Принцесса услышала, как он крикнул: «Эй, там!» — потом еще что-то. Высматривая в ромбах оконных стекол приветливые лица, Елизавета ерзала на спине лошади. Она знала, что долгий путь в мужском седле не пройдет для нее даром, но боль и риск того стоили — по крайней мере, она об этом молилась.

В поле ее зрения опять возник Дженкс. Он шел пешком, размахивая руками, будто мельница лопастями.

— Леди Стаффорд распорядилась, чтобы леди Корниш сразу по прибытии провели к ней в покои, — сообщил он, когда Елизавета подъехала ближе.

Плотно сложенные мужчина и женщина в простой одежде встретили ее в мощенном булыжником центральном дворике. Любопытство легко читалось в их открытых лицах, так непохожих на гримасы, которые Елизавете приходилось видеть при дворе и даже в Хэтфилде.

Дженкс помог ей спешиться.

— Добро пожаловать, миледи Корниш, — проговорил мужчина, в то время как женщина изобразила такой неумелый реверанс, что Елизавета тут же поняла, как прошли для ее тети все эти годы добровольного изгнания. В доме Марии, сестры королевы Анны Болейн, не знали церемоний, и хозяйке прекрасно жилось без них.

Слуги представились гостье. Их звали Пирс и Гленда. Это были эконом и его жена.

Войдя в дом, Елизавета обратила внимание на то, что тишину большого зала нарушает только слабое потрескивание огня в камине. Дженкс следовал за ней по пятам. В одной руке он вертел свой берет, а другой по-прежнему настороженно придерживался за эфес меча.