– Наших бьют! Вали его! – И вся ватага толпой насела на Влада.

Его оттеснили к стене, двое схватили за руки справа и слева, один держал сзади, поперек туловища. Вырвав из-за пояса кистени, еще двое начали молотить его в лицо, в грудь, в живот. Влад резко выпрямил ногу вперед, один из молотильщиков улетел под столы, зажав пах и подвывая, потом лекарь напрягся, зацепил за предплечья двух справа и слева – они, ломая столы и сбивая стулья, разлетелись по углам зала. Солдат сзади загнулся от боли в треснувших ребрах – локоть Влада с хрустом врезался ему в бок.

Еще четверо противников налегли, размахивая стульями и скамейкой. Скамейку он принял на предплечье, раздробив в щепки, и ответным выпадом кулака сломал челюсть нападавшему. Остальные разлетелись, как кегли, под ударами…

Вдруг неожиданно у него потемнело в глазах, он зашатался, получил еще один страшный удар дубинкой в затылок… и, уже лежа на полу, он услышал чей-то голос:

– Это шулер, капитан! Его поймали, он стал наших метелить, вовремя вы прибыли! Его еще приложить надо – вишь, шевелится, здоровый бугай.

Еще два удара погрузили Влада во тьму.

Он очнулся в тесной камере, в одном нижнем белье – это было то самое белье, модифицированное, конечно. Об этом никто не знал и снимать никто его не собирался. Сняли кольчугу, верхнюю одежду, забрали кистени и засапожный нож. В общем, он остался голым и беззащитным, если не считать того, что на нем была броня, а сам он был более совершенным оружием, чем весь отряд стражи. Он осмотрел руки – перстня с алмазом тоже не было. Ссадины и ушибы на лице уже прошли, наверное, тогда, когда его тащили в тюрьму. Если бы они по дороге не добавляли по голове, скорее всего он бы очнулся еще в гостинице.

Загремела железная дверь, и в нее вошел мужчина лет сорока пяти, на нем была потертая кожаная одежда и простая кольчуга на плечах. Он поднял седую голову, внимательно осмотрел пленника, немного удивился – под потеками крови не было видно, что Влад уже исцелился, но выглядел он как-то слишком свежо, после того как его отметелили больше десятка человек, включая прибывшую дежурную городскую стражу.

– Ну что, наемник, наделал дел? Сначала шулерствовал, потом побил бойцов городской стражи на отдыхе, переломал им ребра, челюсть сломал, нос, разгромил гостиницу. Тянет на каторгу, а? Что скажешь?

Влад попытался сказать что-то, но из дырки, возникшей на месте двух выбитых зубов, раздалось нечленораздельное шипение. Новые зубы уже росли на месте выбитых, но только лишь показались из десны. Потом он сосредоточился и сказал:

– Это все ложь. Я выиграл, они не захотели отдавать, набросились на меня.

– И ты избил десять человек? Ты вообще кто такой, откуда взялся?

– Я личный телохранитель купца Панфилова, он нанял меня для охраны его и его сына. Сам я с севера. Прибыл накануне и остановился в этой гостинице. Было скучно, решил поиграть, вот и нарвался.

– Поиграть решил? А откуда кости фальшивые? Для игры притащил, от скуки?

– Какие кости? Я никаких костей не приносил!

– А вот эти! – Мужчина достал и показал на ладони какие-то кубики. – Эти кубики утяжелены с одной стороны. Все говорят, что ты ими и выигрывал!

– Да что за бред! Я вообще никаких костей не приносил! В общем, так: сообщите Панфилову, что вы задержали меня и держите в тюрьме! И верните вещи – перстень с алмазом, кольчугу, оружие!

– Прямо сейчас вернем. Только вот переобуться надо мне. А то упаду бежамши. – Человек ехидно подмигнул ему и пошел к двери.

– Господин, не знаю, как вас там… сообщите Панфилову, что я тут. Иначе будут неприятности, гарантирую. У него влияния хватит, чтобы вам навредить. А если сообщите, сможете приобрести влиятельного друга.

Человек остановился, подумал – на лице его отражалась усиленная мыслительная деятельность. А вдруг наемник говорит правду? Ссориться с Панфиловым, которому принадлежит четверть городских лавок, как-то не хочется… В общем, подумать надо.

Он пошел в караульное помещение и там, рассматривая побитых, охающих стражников, спросил:

– Кто стянул перстень с наемника? Ну-ка быстро сюда, сучата! Мало того что в пьяных разборках участвуете, так еще потихоньку от начальника карманы обшариваете, уроды!

С лавки поднялся чернявый молодой парень и угрюмо протянул перстень.

– Ух ты! А перстенек-то… хм… непростой это наемник. Переведите-ка его пока в общую камеру, пусть там сидит. А ты, Афанасий, сбегай шеметом к Панфилову и спроси: не ждет ли он какого-то охранника, опиши его внешность. Давайте, давайте, чего расселись?