Ночевал Зверев, как и хотел, в поезде на Москву.

…В Москве он обнаружил, что денег на обратный билет ему не хватает, даже на общий вагон. «Конечно. Пивко с уфологом. Лещ. Не было бы приватных бесед о гуманоидах — ничего бы и не случилось. Или случилось, но каким-то другим образом. И ехать бы никуда не пришлось. И Зинаида Ивановна — женщина вовсе не вредная». Что теперь с ней будет, ему не хотелось даже представлять.

…Ваня Соколов оказался на месте. Сидел себе в литературном агентстве, над текстами работал. Один в кабинете. Сначала испугался. Потом ощупал друга Юру, обнял. Закрыл дверь на ключ.

— Это у меня легенда сейчас такая. Живой труп. Придется с тебя взять подписку о неразглашении.

— Я готов. Что, чем-то могу помочь? — Ваня всерьез разволновался.

— Ты мне денег не займешь? Тысяч сто. Мне в Питер вернуться. А в бухгалтерии родной я как труп прохожу.

— Денег — это просто. Слушай, — полез он было в бумажник, но остановился, — а если ты в настоящий труп превратишься, то не отдашь мне сто тысяч?

— Ты литератор. Знать, по лицу видишь, что я не жилец.

— По лицу я у тебя ничего не вижу. Лоснишься, как мартовский кот. Давай я тебе аванс выпишу, под роман. Пиши заявку.

— Давай авторучку.

— Авторучки не надо. Диктуй. Я сейчас наберу на компьютере. Нужна заявка. А остальное я беру на себя. О чем будешь сочинять?

— Ну, скажем, гибнет эстрадная пара, потом еще один ублюдок, потом — целая гора трупов. И еще одному отрывает голову крыса, начиненная взрывчаткой. А потом лучшая певица всех времен и народов говорит, что ее это не коснется, и лично от президента получает право выступить в бывшем дворце культуры, где и ее собираются убить злоумышленники.

— Отлично. Это дело, по которому ты работаешь. Это бестселлер. А кто убийца?

— А это и предстоит выяснить главному герою, менту вне закона. Сюжет обычный. Важно, как подать.

— Готово. Сиди тут, я пошел.

— Куда?

— У начальников подписать. Аванс выписать. Нам как раз деньги привезли за реализацию. Завтра их уже не будет. Большого аванса тебе не видать. Паспорт, конечно, чужой?

— Конечно.

— Давай-ка его сюда. Так.

Через сорок минут Ваня вернулся с бланком договора.

— Вот, господин Ревякин, подпишите здесь. Теперь идите в кассу, это в конце коридора. Я сказал, что рукопись читал. Ты только не умирай, а роман есть кому написать. Этим мы сейчас и займемся. Без тебя. Под псевдонимом хочешь или под настоящей фамилией?

Звереву вдруг захотелось стать писателем.

— Под псевдонимом. Юрий Зверев. Рукопись, найденная в номере гостиницы. Рядом тело молодой женщины, убитой отравленными иглами. Яд из четырнадцатого века.

— Классно.

Миллион — деньги хорошие. Очень даже неплохие. Много можно приобрести полезных вещей. Можно поесть, попить, даже номер подешевле снять, тысяч за сто, с телефоном, возле автовокзала на Обводном. Хотя — уже нельзя. Паспорт засвечен у Зинаиды Ивановны. В жизни, не богатой событиями, и при пристрастии к изучению чужих документов, она, конечно, и номер с серией запомнила, не говоря уже об имени и фамилии постояльца, стрелка из засады, беглого мента, врага трудового буржуазного народа. Может быть, и хватит ей ума не говорить лишнего, но, по всей видимости, не хватит. Паспорт этот теперь можно выбросить в урну. Да и зачем ему паспорт? Живут же люди без документов, бульон пьют, спят в «гостиницах», изредка колдуют.

Телепин дал направление, азимут, ориентир, обозначив Канонерский остров как нечто важное, вложил в голову ребенка информацию о сорок четвертом доме, а он не смог ею воспользоваться. Не смог, а может быть, не дали. Или не хотели дать. Заморочили, чтобы увести в сторону. В сторону от чего? Что происходит? Хохряков, умелый исполнитель приговора, умелец, мастер золотые руки, где-то же сидит теперь, пиво пьет или колдовское зелье, а его хозяева обдумывают, как и где его применить. А колдун Телепин, может быть, и сейчас идет за ним следом, невидимый и тщеславный, глумится.

Зверев оглянулся, посмотрел, нет ли следов босых ног. Потом плюнул на осеннюю землю. Пошел себе дальше.

Из телефона-автомата он позвонил на пульт, но ему никто не ответил. Тогда, понимая, что делает уже совершенно не то, делает все против правил, положил платок на телефонную трубку, позвонил Вакулину в отдел. Ответил незнакомый голос.

— Мне капитана Вакулина.

— Кто говорит?

— Его внештатный сотрудник. У меня информация.

— Можете передать мне.