Харламов, сжавшись, вдавив в пол лицо и прикрыв уши руками, перетерпел взрывную волну, ожог горячего воздуха и вместе с истерическим выдохом зала вскочил уже на ноги. Он глянул автоматически туда, где ждал Хохрякова.

— Взять его! Хохрякова взять! Всем! — и закашлялся, остановился.

Только Хохрякова уже в «Праздничном» не было. Нашли сброшенные доски пола в костюмерной, лесенку и, поискав вокруг, тайный лаз в вентиляционный колодец. Там еще одна дверка, лючок, лаз вниз, в подземный коллектор, и метрах в трехстах, в соседнем дворике, сброшенный кругляш люка. А над ним будка дворницкая с лопатами и метлами. На полминуты выпустили Хохрякова из виду, когда отрывалась от постыдного тельца голова артиста, и потеряли. А потом полетели погоны и должности…

— Присядем, — сказала Гражина.

Двор старого дома, основательной пятиэтажки, «сталинской», пуст. Продлись, продлись, предзимнее молчанье. Листья сметены и вывезены. Кое-какие еще необъяснимо держатся на ветвях. Три часа дня. Зверев с Гражиной просто как пара немолодых в принципе людей беседуют мирно и незамысловато о том о сем. Он в плаще, белом и тонком, но под ним свитер, настоящий, в котором можно и без плаща зимой идти по улице и не замерзать. Вот только если не ветер, ветер долгий и сокровенный. На женщине куртка-ветровка с капюшоном и шапочка вязаная. Зверев же в кепке, серой, ношеной.

— Сюда придет кто-нибудь?

— Нет, зачем же… Лишний человек, лишние для тебя хлопоты.

— Со мной никого нет.

— А за тобой?

— А кому я нужен?

— А генералам? Тем, что сейчас охраняют Иоаннова?

— Они его охраняют. Это их работа. Моя — найти убийц.

— А ты почему не в очаге культуры?

— Не считаю нужным. Там мои люди есть.

— И уверен, что за тобой не следят?

— Какой от этого толк?

— Ты со своими нетрадиционно-эффективными расследованиями вызываешь и уважение, и зависть, и злобу.

— Тогда нас сейчас слушают с дистанции.

— Не слушают.

— Почему ты уверена?

— У меня в сумке генератор помех.

— Ты шутишь?

— Отнюдь.

Зверев глубоко вздохнул, втянул голову в плечи. Рядом действительно стояла машина «скорой помощи». Водитель на месте, никакого движения не наблюдается ни вокруг, ни около.

— Что будет потом?

— Место выбрано, естественно, не случайно. Что видишь вокруг?

— Ничего не вижу.

— Смотри внимательно. Ты с системой канализации знаком?

— Постольку поскольку. По одному делу копался.

— Тогда ищи люки. Естественно, глазами. Один под аркой при входе.

— Так, другой по оси, в тридцати, скажем, метрах.

— Правильно. Двор чисто выметен. Совсем недавно, а лючки чуть возвышаются. Продолжай двигаться по оси.

— Вот еще один. Следующий должен быть вот там у стены. Возле шкафа электроразводки. У «ШР».

— Он не у шкафа, а под шкафом. Теперь подумай немного.

— Шкаф этот не на месте.

— Мудро.

— И он гораздо мощней, чем нужно. Скорей всего, это просто корпус. Поставили перед производством работ и не убрали.

— Причем поставили на люк.

— И под ним канализация.

— Вся канализация проверена специалистами по безопасности. Сам Харламов здесь.

— Они схему смотрели и люки. Опускались в колодцы. Стены же не ковыряли.

— Наверняка ковыряли.

— Обилие вооруженных людей и приборов создает иллюзию безопасности, Юрий Иванович. Через этот люк можно попасть в «Праздничный».

— И через него уходили в прошлый раз убийцы? Специалисты по походным электрическим стульям?

— Может быть, через него, а может быть, и нет. Но через него войдут сейчас. И выйдут.

— Это безумие.

— Не хочешь — не верь. Но тебе, чтобы оказаться при деле, нужен успех. Тогда генералы утрутся, а тебя от дела не отстранят.

— Кому это нужно?

— Тому, кого ты ищешь.

— Это они тебя послали?

— Не они. Есть еще кое-кто, желающий достичь Дна. И не причинить там никому вреда.

— А почему кто-то решает за меня? Я должен найти преступника.

— И ты его найдешь.

— Когда он войдет в будку?

— Естественно, перед покушением.

— А каким оно будет?

— Этого мы не знаем. Он импровизатор. Но он добьется своего.

— Я обязан помешать. Я должен.