«После допроса избитого до полусмерти комендора Федора Полещука бросили в подвал. Утром его ждал расстрел. Балтийский матрос стойко перенес пытки в застенках белогвардейской контрразведки, молча, с невыразимым презрением глядя в глаза своим мучителям. «Ты же в Бога не веруешь, – с глумливой усмешкой бросил ему один из палачей. – Вот Бог тебе и не поможет!» «Прощайте, товарищи по борьбе. Смерть за рабочее дело, что может быть слаще...» – он застонал, по щеке пробежала скупая мужская слеза. Вспомнился погибший в забое отец, сгоревшая от непосильного труда мать, сестра Маруся, расстрелянная белополяками. «Ну, погодите, ваши благородия! Балтийцы не сдаются! Я покажу вам, что такое последний и решительный бой» – и он начал перетирать веревку об острый камень ступени...»

«Верю! – повторил я вслед за классиком, – каждый раз верю!» – и от души заржал на весь поселок.

День третий

Лицо главного «безопасника» «сталеваров» выражало искреннюю боль и горечь расставания, как будто он провожал единственного сына на фронт. Он положил на стол передо мной небольшой пижонский кейс и раскрыл его.

– Будете пересчитывать?

– Нет, – я разорвал банковскую упаковку на одной из пачек, разложил банкноты на столе и немного полюбовался ими под ультрафиолетом с помощью одного нехитрого приборчика. Мне совсем не улыбалось стать обладателем очень крупной суммы денег, помеченных милыми и безобидными надписями типа «Шантаж», «Выкуп» или «Взятка».

– Как всегда, никому не доверяете?

– Не доверяю, – совершенно честно признался я, перекладывая деньги в два пакета. А как, простите, иначе, если все без исключения в этой прекрасной фирме пытаются меня обмануть? Обидно даже.

– По-прежнему отказываетесь работать с нашими людьми?

– Да.

– У вас уже есть своя команда?

– Конечно.

– Я могу полюбопытствовать, что это за люди? В конце концов, я имею на это право.

– Безусловно.

– И?

– Вы имеете полное право задавать какие угодно вопросы, а я – не отвечать на них. – Давненько, видать, ему так не хамили, отвык. По-моему, самым большим желанием моего собеседника было заехать мне в морду. Уж и не знаю, что его от этого удержало, европейское воспитание или боязнь получить сдачи.

– Тогда я вас больше не задерживаю. Если возникнут проблемы, обращайтесь к моему заму.

– Всего вам доброго, – я рассовал пакеты с деньгами по карманам сумки и вышел. Безусловно, самое приятное в общении с господином Вайсфельдом – это расставание. Душа просто пела от заманчивой перспективы не видеть его несколько дней.

Я вышел в приемную. Заметив меня, красавица Марина приветливо улыбнулась и помахала мне ладошкой с двумя поднятыми пальцами в виде буквы «V». Черт, что же это все-таки мне напоминает?

– Ну как, попали в гей-клуб?

– Нет, – с огорчением признался я. – Не получилось. Заскочил, понимаете, в Ленинку просмотреть хит сезона «Падение Порт-Артура» господина Ульянова-Ленина и зачитался. Так что как-нибудь в другой раз.

– А насчет ужина не забыли?

– Ну, что вы, ужин за мной.

– Тогда до встречи.

– Буду ждать ее с нетерпением, – я поцеловал насквозь неискреннюю девушку Марину в щечку и покинул приемную ее шефа.

Выйдя на улицу, я начал ловить попутку. Стоявшая до этого мирно у обочины желтая «маршрутка» вдруг тронулась и резко притормозила возле меня. Я открыл дверь и сел рядом с водителем.

– Здорово, Саня.

– Привет, Стас, – сидящий за рулем в расстегнутой до пупа клетчатой рубашке Котов тронул «Газель». – Принес?

– Держи, – я достал из сумки пакет. – Здесь все.

– Почту вчера смотрел?

– Да.

– Что думаешь?

– Думаю, что есть о чем задуматься.

– Аналогично, коллега. Когда будешь у нас?

– Сегодня позвоню. Тормозни.

– Готово, с вас двадцать рублей, пассажир.

– Из пакета возьмешь, до встречи.

– Пока.

Я вышел, а он поехал дальше. Очень хотелось бы, чтобы кто-нибудь приделал к его машине «ноги». В этом случае любопытных ожидал сюрприз в виде контрнаблюдения.

Сам я решил немного пройтись и не только потому, что пешие прогулки с полумиллионом евро в сумке через плечо очень способствуют пищеварению, а... Словом, кто-то за мной аккуратно и ненавязчиво приглядывал. Для того, чтобы определить это, не нужна никакая хитрая техника, вполне достаточно некоторого специфического опыта и того, что на нашем жаргоне именуются «чуйкой». И того и другого у меня достаточно, поэтому наблюдение я почувствовал, можно сказать, шевелением неотросшей шерсти на загривке.

И, что интересно, каждый раз, когда я появляюсь у офиса «Русской стали», за мной обязательно следят. Причем, если в первый раз это длилось совсем недолго (такое ощущение, что на меня просто посмотрели), то сейчас меня вели.

Что ж, погуляем. Не скажу, что знаю Москву совсем уж досконально, в наше время это практически невозможно – слишком велика и порой бестолково застроена наша дорогая, в самом прямом смысле этого слова, столица. Но все же есть у меня в запасе несколько заветных мест, где можно вычислить наблюдающих и полюбоваться ими.